Корс внимательно, не перебивая, слушал эмоциональную речь девушки. Когда она закончила, он еще некоторое время обдумывал свой ответ, взвешивая каждое слово, которое ему предстояло произнести.
— Помнишь, ты спрашивала меня, что я увидел в Долине? — начал он тоже с вопроса. Девушка утвердительно мотнула головой. — Меня заинтересовал символ волунов, крест, о котором, кстати, упоминает в своем дневнике Кранц. Пожалуй, это один из самых распространенных символов, используемых людьми. Что касается волунов, то они в основном только его и используют. Он служит для них своеобразным сигналом окружающим их мирам. Так вот, Карл Кранц каким–то образом открыл для себя смысл этого символа, и этот смысл совпадает во многом с тем, который придают кресту обитатели Хабола. Чувства, простые человеческие чувства скрыты в этом символе. Точнее, самые сильные из них: любовь и ненависть, безразличие и безысходность. Все остальные — лишь производные от этих четырех или своеобразная форма их проявления. Жизнь человека определяется этими чувствами, он, сознательно или нет, стремится к ним, как мотылек к пламени. И точно также сгорает, в конце пути, беспомощно оглядываясь назад. Потому что стремиться нужно было не к ним, а от них, так сказать в «нулевую точку», с которой человек и начинает свою жизнь. Эта «точка» и есть ничто иное, как совершенство, самодостаточность. Она по сути своей недостижима, но само стремление к ней наполняет жизнь человека совершенно иным смыслом, делает его сильнее. Но страх ослепляет людей, толкая их в противоположном направлении. Твое преимущество, как и подобных тебе «новых людей» в том, что вы близки к этой «точке» самодостаточности. Можно сказать, что вы — новый, более совершенный вид людей.
— Но вы же сказали, что все люди начинают с этой «точки», — возразила ему, не удержавшись, Анабель.
— Все верно. Новорожденный человек близок к идеалу, но другие люди успевают все это разрушить до того, как у человека появляется выбор. Можно сказать, что сам человек убивает собственную сущность. Вот только у «новых» есть своеобразный иммунитет против этого. Но, увы, мир создан «старыми» людьми и только для них. В нем нет места для «новых». Рано или поздно два вида людей вошли бы в открытое противостояние между собой и без посторонней помощи сатов или кого–либо другого. И не факт, что «новым» удалось бы выстоять в этой борьбе, потому что играть пришлось бы по правилам «старых».
— Неужели они не смогли бы договориться? Ведь есть же что–то общее для всех людей.
— Есть, — улыбаясь, согласился с девушкой Дим Димыч. — в каждом из нас есть человеческое. Только вот проявляется оно по–разному: у кого–то несколько минут за всю жизнь, у других — несколько часов, и лишь у немногих хватает почти на всю жизнь.
— Насколько я поняла, вы советуете мне оставить все как есть. Но ведь это не решит проблему, о которой вы рассказали. По–моему, даже наоборот. Теперь «новым» придется противостоять не только «старым», но и сатам, арлемам, крэторнам и, возможно, еще кому–то. — Попыталась уточнить главную мысль сказанного девушка, вспомнив в этот момент Флодина, который, похоже, подталкивал ее к тому же выводу.
— В этом и состоит парадокс, — ее вопрос лишь еще больше вдохновил собеседника, ничуть не смутив. — Теперь у «новых» людей появляется больше шансов.
Дим Димыч не смог отказать себе в удовольствии сделать паузу, чтобы понаблюдать за реакцией Анабель. На ее лице легко читалось удивление и непонимание.
— Крест — очень универсальный символ, — сказал Корс, не став долго держать девушку в неведении. — Благодаря волунам мне удалось понять еще одно его скрытое значение. Кроме Земли, Эйлефа и Флара существует еще один мир. И, по–моему, именно его жители играют главную роль во всем происходящем.
— Почему вы так решили?
— Если происходит нечто необычное, ищите, кому это выгодно. Ни люди, ни крэтоны, ни арлемы в полной мере не отвечают данному критерию. В той или иной степени для всех них произошедшее стало полной неожиданностью и не принесло ощутимой выгоды. Значит, где–то скрывается еще кто–то, кто несоизмеримо могущественнее остальных. Найди его, и многое станет ясно.