Ормус был очень разумным человеком, чтобы понять всю значимость золотых украшений Вэлэвина. Однажды наступил день, когда египтянин осознал, что они для него теперь гораздо значимее, чем их владелец. Без заложенной в этих драгоценностях силы все полученные от Вэлэвина знания стали восприниматься как нечто несовершенное, как будто в руках Ормуса оказались волшебные стрелы, способные поразить любую цель и на любом расстоянии, но волшебный лук остался у предыдущего владельца.
Ормус знал историю воина, попробовавшего отнять украшения у Вэлэвина, но это уже не могло его остановить. И он не стал перекладывать эту работу на чужие плечи, а решил сделать все собственными руками. Это и был его выбор, — если бы драгоценности обожгли его, как неудачливого вояку, Ормус просто продолжил бы прежнюю жизнь, довольствуясь тем, чем он уже и так обладал. Но у него все получилось, и теперь он ощущал приятное тепло, исходящее от кулона и перстня. А Вэлэвин, выполнив свое предназначение, отправился обратно в каменоломни. Больше о нем Ормус не слышал. Может быть и потому, что вскоре покинул чиновничью службу и переселился в более обжитые места. Со временем его собственное имя стало известно всему Египту, и многие почитали за честь всего лишь увидеть знаменитого мудреца. Слухи о могущественном тайном обществе, созданном Ормусом, докатились даже до фараона, но, несмотря на все усилия что–либо выведать, так и остались слухами. Немногие избранные строго хранили тайны своего учителя. Окружающему миру нечего было предложить им взамен того, что они получили от Ормуса.
РАСПЛАТА
Старый вол с облезлыми боками не спеша тащил за собой носилки, мягко подпрыгивающие на встречных камнях, и с фырканьем вдыхал еще не остывший ночной воздух. За ним, семеня, чтобы не наступить в темноте на носилки, следовал щуплый старик, время от времени тяжело вздыхавший и что–то шепчущий себе под нос. Напротив входа в пещеру, в которой содержали рабов, приписанных к каменоломням, вол, следуя выработавшейся с годами привычке, остановился. Старик же направился к входу и склонился над мирно посапывающим охранником, пытаясь узнать его в кромешной тьме.
— Яффет, проснись, — прошептал он и потряс часового за плечо. Тот дернулся всем телом и перепугано уставился на склонившуюся над ним тень.
— Глупый старикашка, — придя в себя, пробурчал охранник. — Ты не мог явиться еще позже? Надеюсь, шакалы когда–нибудь доберутся до тебя и твоей тупой скотины.
— Есть для меня работа? — не обращая внимания на его ворчание, все также шепотом спросил старик.
— Сегодня тебе повезло, — только один сдох. Да еще какой. Помнишь того раба, на которого съезжались посмотреть местные бездельники?
— Помню, чего же не помнить. Не каждый день можно увидеть раба с золотыми побрякушками.
— Ну, побрякушек у него давно уже нет, — с тех пор, как он погостил у нашего высокочтимого Ормуса. А без них он долго не протянул. Видимо и в правду, они были какими–то заговоренными. — Охранник глупо рассмеялся, вспомнив, как вместе с остальными подтрунивал над странным чужеземцем, угасавшим словно свеча после неожиданного возвращения в каменоломни.
Потом Яффет помог старику дотащить тело раба до носилок и, дождавшись пока тот растворился в ночи, снова устроился поудобней и вернулся к прерванному сну. Старик тем временем все дальше уходил в пустыню. Лишь когда луна выглянула из–за туч, он, наконец, остановил вола и в задумчивости уставился на носилки, как будто чего–то ждал. Услышав спустя какое–то время тихий стон, он удовлетворенно вздохнул и присел на песок, по–детски поджав под себя ноги и обхватив их руками. Похоже, произошедшее только для луны оказалось неожиданным. Она с удивлением уставилась на оживший труп, не спеша прятаться за тучи.
— Глупцы, одного так и тянет закончить свое существование в Мороке, другой готов уничтожить все, что замечает вокруг себя, — проворчал старик, обращаясь не то к самому себе, не то к животному, нервно реагирующего на каждый звук в вотчине шакалов. Заметив беспокойство своего вола, старик поспешил его успокоить. — Потерпи немного. Сейчас я поговорю с Вэлэвином и мы уберемся отсюда.
Вол, будто уловив смысл сказанного своим хозяином, поспешил довольно фыркнуть, но тут же резко дернулся от неожиданности, уловив легкое движение на носилках. Вэлэвин попробовал повернуть голову в сторону старика, но, не справившись с этой задачей, вынужден был задать первый пришедший в голову вопрос, глядя в ночное небо.