Сам Генрих тем временем успел покинуть Хеб и не спеша направлялся в свой замок, незаметно для остальных удерживая в седле обессиленную женщину. Она в свою очередь представляла собой сжатый комок нервов, который медленно, но неумолимо расслаблялся под тяжестью пережитого. Спутники Вильштока, привыкшие к самым непредсказуемым поступкам своего вожака, очень быстро переварили и эту его выходку и, как ни в чем не бывало, вернулись к пустым разговорам, в основном о женщинах и вине. Ничто иное в свободное от войны время не могло привлечь их внимание. И только Визар не мог никак избавиться от дурных предчувствий и то незаметно пытался получше разглядеть ведьму, то порывался приблизиться к Генриху и завести с ним разговор. Вскоре впереди отряда невесть откуда появились тяжелые дождевые облака и стали быстро двигаться ему навстречу. Всадники невольно ускорили бег своих лошадей, будто приняв вызов природной стихии и спеша схлестнуться с ней в неравном поединке. Не прошло и часа, как нескончаемые потоки воды обрушились на их головы. Разговоры сами собой стихли, словно каждый из всадников вдруг оказался один на один с проливным дождем, потеряв всякую связь со своими спутниками. И только поведение молодой женщины никоим образом не соответствовало окружающей обстановке, — она как–то совершенно по–детски прижалась к своему спасителю и, склонив голову ему на грудь, закрыла красные от усталости глаза. Капли дождя получили возможность беспрепятственно заняться ее изможденным лицом и, слившись в ручейки, спешили очистить его от грязи и страданий. Вскоре Отто Визар смог по достоинству оценить всю его привлекательность. Да и представшая его взору картина в целом, наконец, придала ему решительности, и он, поравнявшись с Генрихом, вступил с ним в разговор.