Вдоволь налюбовавшись вражескими всадниками, Генрих посмотрел в противоположную сторону и остался доволен увиденным, — Бергер в точности выполнил его указание, отведя внушительный обоз всего лишь на несколько сот шагов от выхода из оврага. Если его солдаты побегут с поля боя, то неминуемо упрутся в повозки с награбленным и вряд ли захотят их без боя отдать врагу. Потом граф окинул взглядом две артиллерийские батареи, расположившиеся на обеих гребнях холмов, и подумал о том, что они могли бы сыграть решающую роль в сражении, если бы состояли из орудий помощнее и в большем количестве. Так же у Вильштока не было ни малейших шансов на победу. Но он и не рассчитывал на нее, — его целью изначально был только сам Альфред. Но даже для этого требовалось удачное стечение обстоятельств, на которое и оставалось полагаться Генриху.
Сам Альфред и подумать не мог, что Вильштока интересует только его персона, и не переставал удивляться такому глупому поведению столь опытного противника. Если бы он знал об оставленном по другую сторону оврага обозе и о том, что в центре Генрих выставил свои самые слабые полки, в которых, к тому же, не было ни одного из его ближайших соратников, то мог бы почувствовать что–то неладное и действовал бы осторожнее. Вместо этого король свевов был озабочен совершенно другим, — как бы не упустить самого Вильштока, пленение которого было до сих пор несбыточной мечтой для многих полководцев. Альфред явственно представил себе будущий триумф и, желая поскорее насладиться им в реальности, отдал приказ о наступлении, беспечно взмахнув рукой. В тот же миг его кавалерия с завораживающим гулом бросилась на врага, с каждой секундой ускоряя свой бег. Следом за ней стройными шеренгами с достоинством сильного двинулась пехота. Десятки орудий спешили облегчить кровавый труд наступавших, с удивительной точностью отправляя свои смертоносные послания.
Артиллеристы Альфреда уже устали подносить ядра, а пушки Вильштока все еще безмолвствовали. Свевская кавалерия беспрепятственно добралась до вражеской пехоты и успела перемолоть ее первые ряды, когда орудия Генриха наконец–то взялись за дело, отсекая свевскую пехоту от сражающихся всадников. Канониры Вильштока очень быстро доказали, что не уступают в умении своим визави. Конные воины уже загоняли врага в овраг и сами втягивались за ним, а пешие все еще растерянно пятились назад от града ядер. Фланги армии Вильштока с беспокойством наблюдали, как им отрезают путь к отступлению, но даже не подумали бросить свои позиции, и только непроизвольно прижимались к подножьям холмов. Вскоре их начали теснить к ним и свевы. Бросив попытки прорваться по центру, они изменили направление движения и ударили по флангам вражеской армии, подступы к которым батареи перекрыть были не в силах. Как только завязался рукопашный бой, пушечная канонада затихла, — свевы боялись попасть в своих, а батареи Вильштока, судя по всему, разворачивали орудия. По крайней мере, так решил Альфред и бросил все свои резервы в образовавшийся по центру разрыв. Свежие силы должны были не только выйти к оврагу, но и окончательно разделить вражескую армию на две части.
Противник стал проявлять явные признаки растерянности. Его орудия снова начали обстрел свевов, метя практически в то же место, что и раньше, но резервные полки уже успели пройти эту линию, и ядра разрывались за их спинами, не нанося ни малейшего урона. Да и линия обороны все ближе подбирались к самим батареям, которые, казалось, осознавая неминуемую сдачу врагу, спешили бесцельно расстрелять весь свой запас ядер.