— Ты не причинишь мне вреда.
Я не могу в это поверить. Не хочу.
— В тот первый день я сказал тебе, что не хочу причинять тебе вред.
Я припоминаю тот момент. Почему кажется, что это было месяцы назад?
— Что ты никогда не причинишь мне физического вреда.
— Не причиню. Но я также не позволю тебе уйти.
— Даже если я попрошу?
— Даже если ты попросишь.
Я кладу голову ему на плечо. Это должно пугать меня, но почему-то не пугает. Напротив, я чувствую, что влюбляюсь в него еще сильнее. Может, и со мной тоже не все в порядке.
— Я не прошу тебя об этом, — говорю я, прижимая губы к шраму на его шее.
Я хочу быть центром вселенной Авеля, потому что он стремительно становится центром моей.
Глава 15
Черч
То, что она не убегает и не спорит, вселяет в меня крупицу надежды: когда карты лягут на стол, Энджел, возможно, не возненавидит меня. Что она не бросится прочь, узнав о некоторых моих поступках — даже тех, что касаются ее собственной семьи.
Я поднимаюсь с ней на руках и несу обратно к постели. Мне нужна вся она.
— Ты нужна мне вся, Энджел. Я хочу быть внутри тебя.
Я укладываю ее в центре кровати, опускаясь сверху.
— Я тоже этого хочу.
Она нежно проводит пальцами по моим вискам. Клянусь, с каждым ее прикосновением демоны внутри меня затихают. Она берет их в свои руки и получает над ними полную власть. Надо мной. Нет ничего, чего я не сделал бы ради нее, пока она остается рядом. Кажется, моя Энджел не ведает о силе, что держит в руках.
— Люби меня, Авель. Стань моим первым.
— Твоим единственным. — Она улыбается мне. Ее темно-зеленые глаза полны стольких эмоций. Это одна из вещей, что я люблю в ней. Она не скрывает своих чувств. Такая уж ее натура. — Моей единственной.
Глаза Энджел расширяются от удивления при моем признании.
— Но как?
— Я не люблю прикосновений. — Я касаюсь ее губ своими. — Кроме твоих.
Захватываю ее рот, раздвигая губы языком. Ее язык встречается с моим, проникая внутрь.
— Хорошо, потому что я обожаю прикасаться к тебе, — умудряется выговорить Энджел между поцелуями.
Ее рука тянется к моему лицу. Я прижимаюсь к ней.
— Позволь мне любить тебя.
Я произношу слова, которые, как мне казалось, никогда не срывались с моих губ. Я не просто прошу позволить мне войти в нее, но и позволять такому, как я, любить ее до конца наших дней.
В ответ она заключает меня в поцелуй, разбивающий душу.
Я целую ее долго и жестко, вкладывая в это все, что есть во мне. Вскоре ее бедра приподнимаются, ее тело жаждет более глубокой связи. Я прерываю поцелуй, и мой рот скользит вниз по ее шее, рассылая легкие поцелуи вдоль ключицы. Она вздрагивает в предвкушении. Я продолжаю путь, пока не добираюсь до ее тугих розовых сосочков, умоляющих о внимании. Я не трачу времени зря. Вывожу языком круги вокруг одного из них, прежде чем коснуться кончиком.
— Авель, — стонет она, и ее голос звучит хриплее обычного. Клянусь, одного лишь звука моего имени на ее устах достаточно, чтобы я кончил. — Еще, — требует она.
Я опускаю руку между нами, раздвигаю ее влажные складки и касаюсь клитора. Она снова стонет мое имя. Я забираю ее сосок обратно в рот. Мой член пульсирует от желания. Я так хочу оказаться внутри, но знаю, что должен двигаться медленно. Подготовить ее. Я ни за что не причиню ей боль.
Я медленно ввожу в нее два пальца, продолжая стимулировать клитор ладонью.
— О, Боже.
Энджел раздвигает ноги еще шире.
— Разденься для меня, — требует она.
От полного единства нас отделяют лишь шорты, надетые мной ранее, но я не в силах ей отказать.
Продолжая путь вниз по ее телу, я сбрасываю шорты. Я жажду снова вкусить ее. Покрыть себя ее сладким медом, прежде чем войду в нее впервые.
Мои пальцы движутся внутри, а язык не прекращает ласкать клитор. Она уже так возбуждена, что я быстро довожу ее до оргазма. Энджел уже знает, что одного раза для меня недостаточно. Подводя ее ко второму пику, я чувствую, как дрожат ее ноги. Когда она близка, я отступаю и начинаю сначала. Она может принять это за пытку, но для меня это не менее мучительно. Поверьте, нет ничего, чего я желал бы сильнее, чем погрузиться в рай между ее бедер. Но мне нужно, чтобы она была на грани, чтобы она умоляла об освобождении. Чтобы это стало единственным, о чем она способна думать. Что поглотит все ее мысли.
— Пожалуйста... — начинает молить моя Энджел.