— Ладно, — вздыхает он, перекатывается и садится, чтобы взять телефон.
Я встаю, подбираю с пола его рубашку и натягиваю на себя.
— Я приготовлю нам что-нибудь поесть.
— Было бы здорово, — он встает. — Мне нужно на минутку в кабинет.
— Хорошо, — я направляюсь на кухню. — Я приготовлю тебе кофе, — говорю я ему. — Настоящий.
Я начинаю готовить завтрак, пока заваривается кофе. Когда он готов, я несу чашку ему. Я замираю у двери, услышав свое имя. Я знаю, что не стоит подслушивать, но внутренний голос велит мне остаться.
— Это отец Энджел. Какого хуя тебе надо? — Авель звучит злым, но он почти всегда такой, когда разговаривает с другими. Он прямолинеен и краток. Только со мной он стал раскрываться больше. Он знает, что мне нужно слышать его слова, и он дает их мне.
— Я не убивал его. — Моя рука, держащая теплую чашку, сжимается. Как он мог его убить? Он все это время был со мной. Моего отца нашли мертвым? Или он пропал? Черт. Неужели мой брат способен убить собственного отца? — Все его пальцы на месте. —
Авель делает паузу. — Я не сказал, что и с пальцами на ногах тоже все в порядке.
— Я отступаю на шаг. Что, черт возьми, это значит? — Мне не пришлось особо стараться, чтобы он заговорил. Он оказался чертовой крысой.
В моей голове начинают складываться кусочки паззла, но я не хочу в это верить. Я отхожу еще на несколько шагов, увеличивая дистанцию между мной и дверью кабинета. Авель говорил, что его работа — добывать информацию у людей. Неужели он добывал ее у моего отца? Я разворачиваюсь и бегу обратно на кухню.
— Энджел.
Я вздрагиваю, его голос застает меня врасплох. Я роняю чашку, но Авель проворен — он обхватывает меня сзади за талию, поднимает с пола и отступает как раз в тот момент, когда чашка разбивается вдребезги. Ни капли горячего кофе не попадает на мои бедра.
— Черт, прости, — он ставит меня на кухонный островок, наклоняется и осматривает мои ноги, проверяя, все ли в порядке.
— На меня ничего не попало, — говорю я ему.
Мой Авель нежно целует меня в колено и выпрямляется. Как этот человек может быть тем же, кто только что говорил об отрывании кому-то пальцев на ногах?
— Сиди тут, пока я не уберу все. На тебе нет обуви.
Я киваю, мой мозг — хаос мыслей, которые я не могу упорядочить, как ни стараюсь. Я смотрю, как он быстро убирает осколки, а затем возвращает все свое внимание мне.
— Эй, — Авель берет меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд, и встает между моих ног. — Ты в порядке?
— Да.
Он хмурится, и, кажется, он мне не верит.
— Мне нужно ненадолго отлучиться. Ты побудешь тут одна несколько минут?
— Я доготовлю завтрак.
— Уже вторая половина дня, — Авель усмехается, и в этот миг его полуулыбка заставляет меня забыть обо всем на свете. Я никогда не видела его улыбок. Я тянусь и глажу его по щеке.
— Ты заставляешь меня забывать обо всем на свете.
— Я и сам хочу забыть обо всем на свете. — Авель целует меня в лоб. — Райли и Николай скоро заглянут.
Упоминание Райли заставляет меня задуматься, насколько она в курсе происходящего и что знает об Авеле. Думаю, гораздо больше, чем сказала в тот день. Она тогда уклонилась от нескольких вопросов, и теперь ее комментарии обретают больший смысл. Я не злюсь на нее, потому что она сама в непростом положении. Ее лояльность принадлежит Николаю.
— Хорошо.
Я не знаю, что и думать обо всем этом, но и делать поспешных выводов тоже не хочу. Каждый раз, когда я это делала по отношению к Авелю, я оказывалась неправа.
— Можно спросить, прежде чем ты уйдешь?
— Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно, Энджел.
— Мой отец... он не нанимал тебя?
Он все время говорил, что взял меня, чтобы обезопасить, но не сказал, по чьему приказу. Все началось с того, что из-за моей дружбы с Райли влезли в жизнь моей семьи.
— Нет.
— Ты взял меня из-за того, что случилось с Райли? Неужели она хотела меня обезопасить?
— Я взял тебя, потому что хотел обезопасить тебя.
— Неужели это единственная причина?
Авель качает головой: «нет».
— Ты скажешь мне?
— Не хочу пугать тебя.
Вот черт. Не успеваю я настоять, как раздается сигнал.
— Это они?
— Ага, — Авель достает телефон. — Я скажу Райли подняться к тебе. —
Он целует меня в губы и выходит.
Я смотрю ему вслед, и в голове у меня каша.