— Ангел.
Руки обхватывают мои щеки. Я делаю глубокий вдох, забыв, где нахожусь. Почему его прикосновения такие нежные? У него грубые руки, но мне это даже нравится. Встречаюсь взглядом с глазами Авеля. Они не такие, как раньше. Они кажутся темнее.
— Я в порядке, — успокаиваю его. По какой-то причине задаюсь вопросом, стоит ли мне задавать ему тот же вопрос. Но не делаю этого. Я бесстыдно гадаю, поцелует ли он меня снова. Это будет уже в третий раз. Но он этого не делает. Его руки опускаются, и он отступает назад.
— Я же сказал тебе спать в кровати.
— Должно быть, заснула за просмотром телевизора.
— Я иду в душ. — С этими словами он поворачивается и направляется в ванную.
Мне приходится бороться с желанием засыпать его миллионом вопросов. Помню, что так поступала вторая жена моего отца, и он сходил с ума из-за нее.
Как долго его не было? У меня нет возможности проверить время. Не похоже, что уже утро. Я все еще хочу спать, но теперь мои мысли начинают лихорадочно работать. Авель вышел из дома, и первое, что он собирается сделать, — это принять душ. Почти уверена, что знаю, что это значит. Помню, как несколько раз моя мачеха кричала на моего отца за то, что он принимал душ, когда возвращался домой. Она разражалась тирадами о том, что он был с другими женщинами и ему нужно было избавиться от их запаха.
Это странно, что я испытываю странное чувство ревности? Что за чертовщина? Имею в виду, что он поцеловал меня, так что это не так уж и необычно. И это был мой первый поцелуй. Я поджимаю под себя ноги, гадая, не там ли он был. Черт возьми, насколько я знаю, у Авеля совсем другая жизнь. На самом деле я ничего о нем не знаю. У него могла бы быть жена с парой детей, если уж на то пошло.
У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что он принадлежит кому-то другому. Вскакиваю, проверяя, как там котенок, который все еще дремлет. Беру с изножья кровати плед и подтягиваю его к дивану, чтобы лечь.
Два поцелуя! Два поцелуя, а я ничего о нем не знаю. Поворачиваюсь спиной к комнате и пытаюсь уснуть.
— Ах! — вскрикиваю, когда меня поднимают с дивана. — Что ты делаешь?
— Я говорил тебе о кровати. — Он усаживает меня на нее.
Смотрю на его обнаженную грудь. На которой больше, чем несколько шрамов. Мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему.
— Ну, ты мне не начальник. — Вот так. Я сказала ему. Начинаю вставать, но он кладет руку мне на плечо.
— Останься.
В его тоне звучит холодная решительность, которая заставляет меня застыть на месте. Полагаю, в этом и был весь смысл. Кажется, впервые чувствую настоящую тревогу. Смотрю в темные глаза Авеля, понимая, что этот мужчина, вероятно, способен на такое, с чем мой разум никогда бы не справился.
Отодвигаюсь, пока не оказываюсь на другой стороне кровати. Снова ложусь, но уже спиной к нему. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не оглянуться через плечо и не посмотреть, что он делает. Я не слышала, как он вышел из ванной, так что неизвестно, стоит ли он все еще по другую сторону кровати.
Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь взять себя в руки. Если я сейчас засну, знаю, что мне приснится кошмар. Они больше не беспокоят меня так сильно. К ним привыкаешь, но я не хочу снова просыпаться с криком.
Когда кровать прогибается с другой стороны, у меня перехватывает дыхание. Я вздрагиваю, когда комната погружается в темноту. Ненавижу темноту. Отчасти потому, что я легче переношу ночные кошмары, зная, что если, открываю глаза, горит свет, значит, это был всего лишь сон. В темноте это не так-то просто расшифровать.
— Энджел, — шепчет Авель мое имя. То, что он здесь, — слабое утешение. Думаю, монстры, которые бродят по ночам, испугались бы Авеля. — Энджел, — повторяет он, но я не отвечаю. Секунду спустя чья-то рука обнимает меня. Грудь Авеля прижимается к моей спине. — Я тебя не напугал? — не уверена, как ответить на этот вопрос. — Я знаю, что ты не спишь. — Теплое дыхание Авеля щекочет кожу на моей шее, вызывая мурашки по коже. Он так чертовски близко. — Дыши. — Его большая рука прижимается к моему животу. Я выдыхаю. — Хорошая девочка.
— Не говори мне этого, — огрызаюсь я. Несколько часов назад я наслаждалась этим, но сейчас это меня только расстраивает.
— Потому что я тебе не начальник?
— Ты мне не начальник, — уточняю я.
— Ну вот. — По какой-то причине, эти три слова заставляют меня расслабиться в его присутствии.
— Я не люблю темноту, и мне было все равно, как ты со мной разговаривал, — признаюсь я. В темноте легче говорить. Я не чувствую себя такой застенчивой. — Когда ты приказал мне остаться.