– Я тебе как-нибудь сфоткаю, – Идеалова перекатилась на живот и разлеглась звёздочкой.
Пустота осунулся. Давно он так никого не будил.
– Мне тебя насильно поднять?
Девушка тут же дернулась, вскакивая на ноги.
– Ни за что, – и скрылась в ванной, стараясь не смотреть тому в глаза.
Сегодня их завтрак должен пройти в ресторане на проспекте Героев Сталинграда. "Место" - так называлось чудо, перед которым они теперь стояли. Влад подметил, каким бы оно было красивым вечером. Лампочки на тоненьком декоративном проводе, светящееся название. Оказавшись внутри, он понял, что его предположение подтвердилось. С потолка свисали плетенные фонари. Здесь даже имелся танцпол с мини сценой. Как же жаль, что они оказались тут в десять утра. А не вечера.
Пустота покосился на сопровождающих: не следят. Секунда и след его простыл. Парень отправился к барной стойке. Надо же узнать до скольки работает это чудо? Вдруг получится выбраться? Идеалова, наверняка, знает тайный ход.
– Кхм, – Влад постучал пальцами, периодически нервно оглядываясь назад.
– Слушаю, – из-под низа появилась женская голова. Костюм красиво облегал тело молодой девушки. Тонкие, слегка смуглые пальцы полотенцем проходились по дну прозрачного бокала. Пустота сглотнул, поднимая, наконец, глаза на собеседницу.
– А.. Вы тут до скольки? Работаете, – парень прочистил горло, стараясь сделать голос чуть более взрослым.
– До двух часов ночи.
Почему-то именно сейчас Пустота ощутил четкий, цепкий, почти яростный взгляд за спиной. Он успел уже представить, как ему читают лекцию о безопасности, но, обернувшись, застал только Машу. Девушку, со злыми, почти красными от раздражения глазами. Её щеки резко порозовели. Видно было, как та старалась сдержаться. И, надо сказать, это у неё получалось. Она оскалилась, принимая, вместо обозлённого, отрешенное выражение лица и вышла.
– Идеалова! – Романова вскинула руку, но та не обернулась. Тогда её глаза покосились в сторону стоявшего у бара Влада. Вот тут точно попал.
– Живо пошел сел к остальным, – Дарья Романовна выглядела.. Бешенной. Пустота смиренно кивнул и проводил преподавательницу взглядом: та вышла следом за девчонкой.
Идеалова села у сплошной стены, в которой не наблюдалось ни одного окна. Она смотрела перед собой, периодически пытаясь хрустеть пальцами, что уже к этому времени не получалось.
– Что случилось? – Романова встала над ней не хуже громовой тучи. Нет, она не была зла. Просто ответственность съедала всё её существо: как она не смогла заметить раньше её состояние? Состояние собственной ученицы.
– Всё нормально.
– Почему ушла?
– Подавилась воздухом, – Маша на неё даже не смотрела.
– А если хорошо подумать и ответить честно? – Дарья Романовна уселась рядом, не спуская с неё глаз.
– Всегда, когда я случайно давлюсь, начинаю чихать. Неудобно это было делать в общественном месте, – без смятения, страха и в принципе каких-либо чувств. Пустая оболочка, делавшая пустой саму себя.
– Маш, – преподавательница коснулась её плеча, – давай поговорим. Расскажи, что не так?
Она стиснула челюсть. Романова не знала, но девушка могла сдержать слезы в любой момент: при боли, при предательстве, при всех ситуациях, но только не тогда, когда ей приходится об этом рассказывать. Словно рассказ - то осознание, которого на момент происшествия у Идеаловой нет.
– Бармен.. Меня раздражает.
– Ты её знаешь?
Секундная пауза и резкий ответ:
– Знаю. Видела вчера.
– Она что-то сделала? Скажи и..
– Да нет, – она улыбнулась, – и уж точно не мне.
Идеалова поднялась, оттряхивая розовую юбку. Грозно скривившись в страхе, что на той ещё что-то осталось, перекинула сумку ближе к спине, наивно предполагая, что это в случае чего спасет ситуацию (ничего подобного), но ей так было действительно спокойнее.
Завтрак прошёл медленней, чем предполагалось. Маша рубила вафли, политые уже растаявшим мороженым, с особой силой. Да так, что тарелка издавала противный скрип прямо под вилкой. Но никто ей ничего не говорил, ибо жизнь была дороже какого-то звукового неудобства.
– Ты сейчас сломаешь тарелку, – внезапный голос где-то сбоку заставил её замереть.
Метнув ленивый взгляд в сторону, девушка наткнулась на парня.
"Челка до носа, странный прикид. Сто процентов нефор".
– Ты кто? – единственное, что она спросила.
– Канеки.
– Пересмотрел голубей?
– Токийский Гуль.
– Одно и то же.
Они замолчали, продолжая пялиться друг на друга, в каком-то смысле оценивая, находя тайные закоулки внешности. Девушка отметила для себя не совсем чистые волосы. Хотя, по всей видимости, причесывал он их с особым усердием. Идеалова всегда считала, что в парнях нет ничего важнее их величины. Шкафы - вот, кто ей был нужен. А этот.. Определённо высокий, очень высокий, но чересчур худой. Таких, как он, Маша называла просто - мизинчики, пародируя это слово понятным жестом. Но что-то в нем всё же заставило её замереть и задержать взгляд. Что-то всё же стремилось узнать его лучше.