– Как думаешь, они мутят? – спросила девушка, коснувшись перед этим его плеча. Повернувшись на этот вопрос, Влад заметил мадам с короткими волосами, миленькими серёжками и чупа чупсом в руке. Казалось, до этого момента он в принципе не знал о существовании этой девушки. Надо же было так задуматься.
– Мне всё равно, – ответил Пустота, утыкаясь взглядом в доску, где аккуратно написано предложение ЕЁ почерком.
Всё, что связано с ней, казалось идеальным. Каждая чёрточка букв, каждое соединение. Слишком красиво. Слишком сдержанно. Слишком особенно. Краем глаза Влад заметил как та усмехнулась, взяла конфету, тетради и просто вышла из аудитории. Удивило ли его это? Да. Но думать о чем-то таком было трудно, поэтому он просто не обратил особого внимания на такое самоволие.
За несколько минут до окончания пары Дарья Романовна вернулась. Лицо её казалось более живым, чем прежде. Это он её так развеселил? Влад старался не смотреть в её сторону и замечать что угодно, кроме сверкающих глаз преподавательницы.
– Итак, сейчас я узнала, что для нас организована поездка в Севастополь, – на секунду в аудитории поднялся гул, но стоило только Романовой приподнять руку, как все замолкли, – вы обязаны поехать. Все. Отговорки, кроме смерти, не принимаю.
Услышав эту новость, Влад уже знал, что никуда не поедет. В любой ситуации можно отказаться, так ведь? Ему не хотелось контактировать с Романовой больше нужного. А если поедет ещё и этот В-и-к-т-о-р.. Лучше уж заболеть и остаться дома.
– Ваше участие в этой поездке повлияет на сдачу экзамена, поэтому очень советую не заболевать, – Влад замер и ощутил, как стрела воспоминаний той пересдачи врезалась ему в голову, – не отравляться и не допустить заболеваний родственников, за которыми вы будете обязаны ухаживать.
И Пустота понял. Понял, что никуда не денется. Понял, что ему придётся ехать с этой Романовой, ведь ещё одну ночь с ней наедине он вряд ли сможет выдержать.
***
– Пустота, задержись, – Романова, не взглянув более на своего студента, пошла к столу.
– К сожалению, мне нужно бежать за..
– Ты плохо расслышал? У тебя каждый вторник походы за сестрой в сад? – Дарья Романовна уселась на стул, поставила локти на стол и взглянула за Влада, ожидая, пока остальные покинут аудиторию.
Когда все покинули помещение, преподавательница мягко улыбнулась:
– Прости за грубость, дурной день. Ты едешь в Севастополь?
– Еду.
– Как дела с учёбой? Всё хорошо?
Влад в удивлении выгнул бровь. Попытавшись убрать с лица изумление, ответил, что всё прекрасно и почти не на что жаловаться.
"Что с ним не так? Зачем вообще оставлять ради такого после пары? Как некомфортно..".
Дарья Романовна, увидев замешательство студента, поднялась и коснулась его плеча:
– Может, кофе?
– Что? – Влад вздрогнул, ощущая прикосновение так, словно приложили горячий металл. Уже собираясь ответить, что в напитке он не нуждается и ему правда пора идти, взгляд упал на предательски мягкие женские губы, которые после секунды молчания растянулись в милой улыбке.
– Так что?
– Нет, – Пустота несколько нервно махнул головой, чуть отодвигаясь в сторону. Рука Дарьи Романовны аккуратно сползла с плеча.
– Я не просто так тебя оставила. Садись, – Романова скрыла улыбку, и лицо её сделалось вмиг серьёзным, будто не было той секундной нежности, которую она проявила к студенту.
Мысленно закатив глаза, Влад сел на предложенное место и приготовился слушать. Нет, ему не важна была информация, которую сейчас будут говорить, не важно то, какое задание для него могли придумать. Он просто размышлял о том, как его тело на этот раз отреагирует на голос преподавательницы. Надо сказать, что данные мысли вызывали какой-то безудержный восторг, будто ребёнок в новогоднюю ночь пытается угадать, что лежит под ёлкой.
– Нам нужно будет купить билеты на поезд, – Романова откинулась на спинку стула, – ты отвечаешь за сбор денег.
Влад очнулся, услышав "ты", и напряжение снова поселилось в теле. Почему нельзя просто отвязаться от всей этой истории? Он и так переступает через себя, соглашаясь на поездку. Теперь ещё и это поручение.
– Именно я?
– Именно ты, Пустота.
– Если я просру деньги, не виноват, – это была некая попытка уйти от разговора и избежать обязательств.