Али Хейзелвуд
Единственный
ПРОЛОГ
Отрывок из книги «Альфа и Омега: историографические и социологические аспекты» Автор неизвестен
Альфы и Омеги — это кирпичики, из которых выстроена жизнь на Земле. Начало и конец цепочек ДНК, кодирующих устройство общества. Встречая нового человека, мы первым делом замечаем его вторичный пол — по запаху, феромонам, внешности или иным признакам. (К примеру, существуют свидетельства о древних культурах, где омеги были обязаны носить одежду, указывающую на их статус. Подробнее эта тема раскрыта в трактате Холлингсворта). Определение статуса неизбежно влечет за собой ряд предположений о жизни человека, его предпочтениях и будущем.
Распространено заблуждение, будто омеги созданы лишь для отдыха, восстановления сил и удовольствия альф. На мой взгляд, это крайне упрощенный подход. Темперамент альф агрессивен и доминантен, поэтому в нынешнем военизированном обществе они, как правило, занимают командные должности. Эти черты дополняются натурой омег — созерцательной и миролюбивой, способной эффективно сплачивать людей.
Омеги связывают общины воедино, а альфы их защищают. Значит ли это, что омеги стоят ниже? Данный вопрос является предметом постоянных споров, которые вряд ли утихнут в ближайшее время. Позиция в этой дискуссии часто зависит от отношения к спорной и малопопулярной идее: так было не всегда.
Древние земные цивилизации были технологически развиты и оставили после себя множество документов, однако большинство записей погибло в ходе Великих природных катастроф, а затем и во время сбоя искусственного интеллекта. Поэтому историки так и не пришли к единому мнению по поводу того, что несколько тысячелетий назад все люди были бетами; что нейрохимических различий, порождающих иные статусы, не существовало, а ритм жизни не диктовался приливами и отливами брачных циклов — гоном у альф и течкой у омег.
Это радикальная концепция, и даже у сторонников «гипотезы дефолтных бет» нет убедительных доказательств. Некоторые (снова см. Холлингсворта) утверждают, что причиной стала случайная генетическая мутация, влияющая на развитие эмбриона (хотя триморфизм проявляется лишь в позднем подростковом возрасте, после процесса инициации). Другие (см. Ананда) полагают, что когда ученые заперлись в лабораториях в поисках лекарства от болезней, косивших редеющее население, они создали микроорганизм, который изменил всю органическую структуру вида.
Независимо от происхождения, статусы обычно неизменны: беты обоих полов сексуально нейтральны; омеги любого пола обладают пахучими железами и отличаются высокой фертильностью; альфы реагируют на омег как гормонально, так и анатомически. Беты и альфы составляют чуть более чем по сорок процентов населения каждые, остальные пятнадцать процентов приходятся на омег. Учитывая относительную редкость последних, неудивительно, что союзы бет и омег встречаются нечасто, и многие альфы выступают против них.
ГЛАВА 1. Генерал
Габриэль
Мой меч с влажным хлюпаньем выходит из живота альфы.
Вокруг кипит бой: плазменные клинки сталкиваются с металлом брони, трещат кости, вскрики звуков боли тонут в натужном рычании — но мне плевать. Мои бойцы знают, как отразить внезапную атаку, даже если силы врага значительно превосходят их числом. Если бы не знали, давно бы уже отправились в Вальгаллу. Так что я оставляю их развлекаться, а сам приседаю, чтобы осмотреть безжизненное тело, рухнувшее на каменный пол моего оперативного штаба. Густая лужа крови уже затекает в швы между плитками.
Меня накрывает мгновенное раздражение. На самого себя.
— Вот дерьмо, — бормочу я.
— Все в порядке, генерал? — запыхавшись, спрашивает Марция, мой заместитель. Она привычно добивает зажатого под мышкой альфу, бросает его и смахивает со лба потный светлый локон. — Тебя задели? — Она комично дует губы. — У нашего Габриэля «бо-бо»?
Я недовольно рычу:
— Я облажался.
Марция вскидывает бровь и оглядывает комнату. Схватка затихла, пол усеян трупами солдат-альф.
— Раскаяние убийцы? Что-то новенькое.
— Я о том, что надо было просто сворачивать им шеи. Чертовы кровососы.
Теперь запах железа будет стоять здесь днями, а ведь именно в этом зале я провожу все свои гребаные совещания. В отместку я вытираю меч о голову ближайшего мертвеца — нет ничего надежнее волос, когда нужно впитать кровь. Как только клинок из сплава с памятью формы возвращается в компактное состояние, я убираю его в ножны за спиной и спрашиваю: