— О чем ты думаешь? — спрашивает Лара, касаясь моей руки своей. Шествие к месту церемонии — дело коллективное, пропитанное традициями: омега в окружении всех омег своей семьи. Поскольку у меня не осталось живых родственников ни одного из полов, а мои отношения с большинством омег Дома Ларсенов практически отсутствуют, сопровождать меня вызвалась Лара. Слева от меня идет леди Ларсен. Вокруг нас — вездесущая стража Дома. — Я так рада, что ты позволила маме выбрать платье. Выглядишь потрясающе. Леннарт язык проглотит.
— Это произведение искусства, — отвечаю я с улыбкой, стараясь не думать о том, что я не столько «позволила», сколько у меня не было выбора. Если бы мы следовали обычаям, расходы на свадебный наряд легли бы на семью омеги, и то, что я могла бы себе позволить, определенно покрыло бы Дом Ларсенов позором.
Интересно, принадлежит ли это платье теперь мне официально? Было бы прилично его перепродать? Входя в антраша парадного зала Ларсенов, я всё еще подсчитываю в уме, сколько новых медицинских наборов я могла бы купить для своей группы на эти кредиты. Но тут я замечаю ждущего нас лорда Ларсена, и сердце уходит в пятки.
Это пожилой альфа с расчетливым взглядом и суровым, осуждающим видом. Его алый камзол искусно соткан, но практичен. Он должен был бы казаться слишком худым, чтобы внушать трепет, однако его присутствие неизменно вызывает у меня дискомфорт. Отчасти дело в том, как он на меня смотрит — словно видит существо низшего порядка, — но есть и нечто большее. Стойкое ощущение, что рядом с ним я в опасности.
Что все в опасности.
— Дорогой, — укоряет его леди Ларсен, — ты не должен быть здесь. Тебе полагается стоять рядом с Леннартом.
Он удостаивает супругу холодным взглядом, после чего переключает внимание на меня.
— Я в курсе. Но я хотел сообщить госпоже Кузнецовой, что её коллеги-целители прислали известие: они не смогут присутствовать на церемонии.
— Простите? — переспрашиваю я.
— Возникла проблема с системой герметизации в северном крыле. Ничего серьезного, но им придется остаться в резерве, пока инженеры проводят ремонт.
Целители из моей группы мне как братья и сестры. Мы вместе были на передовой и бесчисленное количество раз спасали друг другу жизни.
— Может, в таком случае лучше отложить церемонию?
— Глупости, госпожа Кузнецова. — Изгиб его губ кажется почти жестоким. — Мой сын горит желанием сделать вас частью Дома Ларсенов. Вы же не захотите заставлять его ждать еще дольше, чем он уже ждал, м-м?
Я выпрямляю спину. Сейчас самое подходящее время дать ему понять: я омега, но не позволю собой помыкать.
— Как долго их будут удерживать? Я хочу, чтобы они присутствовали. Если дело в том, чтобы сдвинуть церемонию на несколько минут...
Лорд Ларсен подается вперед и обрывает меня негромким шипением.
— Это невозможно.
— Один из моих друзей должен был вести меня к алтарю, — цежу я сквозь зубы.
— Я заменю его. В конце концов, я стану вашим отцом.
Это настолько нелепо, что я издаю смешок. Я перевожу взгляд на леди Ларсен, ожидая, что она меня поддержит. Но и она, и Лара молча смотрят в сторону. Возможно, мне не стоило ожидать, что они пойдут против главы своего Дома, но я разочарована. Часть меня даже гадает: не испытывают ли они тайного облегчения от того, что на церемонии не будет простолюдинов? Так им будет проще притворяться, что Леннарт женится на благородной. Изъян — «холодная» омега — это еще куда ни шло, но классовая разница могла стать последней каплей.
Я прикусываю щеку до крови и стараюсь говорить твердо, но вежливо.
— Я пойду и узнаю, как скоро они смогут прибыть. Это моя церемония, и я не против подождать.
— Госпожа Кузнецова. — Выражение лица лорда Ларсена колеблется где-то между жалостью и насмешкой. — Вы правда думаете, что у вас есть право голоса в...
— Прошу прощения, милорд. — В комнату вбегает гвардеец. Лорд Ларсен медленно поворачивается, готовый рявкнуть на него за то, что прервали разговор, но осекается, когда человек добавляет: — Генерал здесь.