Его правая рука, Ивар, держится рядом. Я знаю, что они братья, но хотя оба высоки, на этом сходство заканчивается. У Ивара темные кудрявые волосы. Его кожа сияет естественным земным оттенком, а губы тронуты едва заметной насмешливой улыбкой. Маска генерала скрывает выражение его лица, но, судя по морщинам между бровями, вряд ли под ней прячется улыбка.
Габриэль — прежде всего воин. Человек, чье тело десятилетиями оттачивалось в битвах за выживание и спасение других. Ивар — ученый, более стройный и мягкий. «Мускулы и мозг» — так называют братьев в народе. Интересно, сможет ли Ивар защитить себя в драке? И достаточно ли безумен Габриэль, чтобы затеять что-то в зале, полном солдат Ларсенов? И какого черта они вообще здесь делают?
Чего они хотят?
— Ты так прекрасна, — шепчет Леннарт, вырывая меня из раздумий.
Я подавляю желание ответить, что из-за вуали он не может знать, как я выгляжу. Но, возможно, он видит сквозь прозрачную ткань. Может быть, ему нравятся темно-золотистые волны моих волос, рассыпавшиеся по плечам и спине. А может, облегающий лиф платья. Неважно почему — это комплимент, и я должна быть ему рада. Леннарт добр. Терпелив. И красив, в общем-то. Пусть не так, как генерал, но всё же. И ничего страшного, что он не боец, зато он прекрасный целитель, а это куда важнее. Как минимум, я обязана подарить ему всё свое внимание.
— Спасибо, — говорю я.
Интересно, сбит ли он с толку присутствием генерала так же, как я, или напуган? Если так, то по нему не скажешь, и я горжусь им за это. Он смотрит только на меня, опускаясь на колени, что знаменует начало ритуала. Когда он берет мою руку в свою, я приказываю себе забыть обо всех вокруг.
Это начало нашей долгой совместной жизни, и я должна прочувствовать этот миг. Я обретаю семью — пусть с некоторыми сомнительными личностями, но всё же. Я буду в безопасности и окружена заботой до конца своих дней. Возможно, благодаря связям Дома Ларсенов я когда-нибудь смогу вырастить собственных детей и получу средства, чтобы помочь изменить жизнь в крепости к лучшему.
Всё будет хорошо. Я улыбаюсь и смыкаю пальцы на руке Леннарта.
Остальная часть службы проходит быстро. Эта конкретная церемония — относительно недавнее нововведение. От нас требуется лишь стоять и слушать священнослужителя. Основное таинство произойдет позже, ночью, при консумации — и только в парах Альфа-Омега Альфа оставляет укус на шее Омеги. Раньше всё это происходило на глазах у публики, прямо во время церемонии. В семьях, чтивших традиции, так делают до сих пор, и я рада, что Дом Ларсенов слишком аристократичен для подобного, потому что это меня пугает.
Секс. Сегодня. После.
Я и так переживаю, не создаст ли мой статус «холодной» омеги проблем в интимной жизни. Смогу ли я вообще почувствовать возбуждение? Возненавидит ли меня Леннарт, если я не смогу? Будет ли мне больно? Когда я оставалась одна и пыталась заставить свое тело хоть что-то почувствовать, оно не проявляло особой готовности. И мысль о том, что нам с Леннартом придется постигать азы близости под ледяным, яростным взглядом генерала, совсем не...
— Идите со своей парой, — произносит священник. — Всеотец благословил этот союз. Пусть он будет столь же плодотворным, сколь и радостным.
Мне нужно перестать отвлекаться на собственной чертовой свадьбе.
— Свершилось, — шепчет Леннарт, поднимаясь на ноги. Его светло-голубые глаза сияют торжеством в свете потолочных ламп. Толпа вокруг взрывается аплодисментами и приветственными криками.
— Свершилось. — Я заставляю себя улыбнуться, но тут же вспоминаю, что в этом нет нужды: вуаль всё еще на мне.
— Я буду любить тебя сильнее, чем кто-либо другой, Соф. Я уже люблю. Я не дам тебя в обиду и буду оберегать твое счастье.
Я сглатываю комок в горле.
— И я тоже, — отвечаю я, надеясь, что он не спросит, какую именно часть клятвы я имею в виду. Во рту появляется кислый привкус пепла.
— Пойдем. Может, нам удастся побыть наедине несколько минут до банкета. — Его ладонь обхватывает мой локоть. Она холодновата. Температура тела бет может быть чуть ниже, чем у альф и омег. И в этот момент меня прошибает осознание.
Леннарт — мой муж. Я связана с этим человеком. Привязана к нему навсегда. Кажется, будто я падаю с огромной, огромной высоты.
— Поздравляю. — Голос громом гремит из другого конца зала.
Шум стихает. Все, включая нас, поворачиваются к возвышению. К генералу, который стоит, скрестив руки на груди — само воплощение высокомерия и спокойствия.