— Что это за уроды и как они пробрались в зону строгого режима?
Вопрос резонный, учитывая, что налет прервал мой закрытый совет с тремя ближайшими помощниками. Мы как раз обсуждали череду последних атак, становящихся всё наглее. В окровавленной комнате повисает неуверенная тишина, пока Марция не заговаривает своим официальным тоном:
— Их было десять. Ровное число, вдвое больше, чем в прошлый раз. Наверное, это... льстит? Шестеро мужчин. Они ворвались и сразу бросились к тебе, генерал, так что нетрудно догадаться, за кем они пришли. Кажется, мы с тобой убили по четверо. Ивар взял одного...
— Двоих, — поправляет её Ивар с глубоко скучающим видом. Мой брат, по совместительству главный политический советник, может быть умелым бойцом, если припрет, но физическое насилие считает ниже своего достоинства. Коварство, интриги, макиавеллиевские заговоры — вот как он предпочитает разбираться с врагами. Типичный омега.
— Мои извинения. Ивар взял двоих, значит, Бастиану не досталось никого. Бастиан, ты хотя бы пытался или просто тихонько отошел в сторонку, чтобы не запачкаться?
— Это новая рубашка, — чопорно замечает Бастиан.
— Я знаю, потому что сама её тебе купила. Итак, у Бастиана ноль, и...
— Спасибо, Марция, — перебиваю я. — Я рад узнать, что ты умеешь считать до десяти. Я спросил: КТО они?
— Ладно. Я проигнорировала эту часть вопроса, потому что, как и в прошлые разы, на нападавших дешевая броня без знаков отличия и низкопробное оружие, которое можно купить на любом черном рынке.
— В следующий раз фразы «я не знаю» будет достаточно.
Марция фыркает и бормочет что-то нелестное о моей неспособности мириться с неопределенностью. Я уже подумываю забыть о том, что она — мой старейший и самый верный друг, и напомнить ей о субординации.
Но тут вмешивается Бастиан:
— Это может быть зацепкой.
Носком своего безупречно чистого кожаного сапога он переворачивает труп женщины-альфы. На внутренней стороне её предплечья виднеется бесформенное клеймо — будто кто-то специально изуродовал плоть, чтобы скрыть знак под ней. Возможно, татуировку.
— Как раз такого размера, чтобы перекрыть символ Ларсенов, — задумчиво произносит он.
Ларсены. Я всё гадал, когда же всплывет это имя.
— А насчет того, как они прошли через сканеры сетчатки, Гейб... как эксперт в военной стратегии, — сухо произносит Ивар, — полагаю, дело в этом.
Он наклоняется, что-то поднимает и вытягивает руку, демонстрируя нечто бесформенное и измазанное красным.
Бастиана тошнит от отвращения. Глухое «блять» Марции эхом отдается в комнате. Только тут я осознаю, что Ивар держит в кулаке клок русых волос, к которым всё еще крепится голова. Отрубленная голова с разинутым ртом. И с открытыми глазами, потому что веки были срезаны. Однако быстрый взгляд по сторонам подтверждает: ни одно из тел в комнате не обезглавлено.
— Кто это, черт возьми...? — Я подхожу ближе. Разрез начинается у основания горла — чистая, почти хирургическая работа. Голова достаточно свежая: разложение и вздутие еще не начались, черты лица узнаваемы.
И я их узнаю. Они принадлежат молодому солдату-бете, приставленному охранять вход в тактическое крыло. За те три года, что я командую самой северной крепостью, я проходил мимо него сотни раз. Если я когда-то и знал его имя, то уже не помню. Зато помню, что церемония присвоения ему звания состоялась всего пару недель назад. Оба родителя были там; они так гордились тем, что сын попал в инженерные войска, что проплакали всю службу.
Через пару часов кто-нибудь придет к ним домой и сообщит, что их сын мертв.
Я закрываю глаза. Глубоко вдыхаю, пытаясь сдержать гнев. Когда он всё же накрывает меня, я делаю шаг к Ивару и срываю злость на нем. Сквозь зубы я цежу:
— Две недели назад, когда они саботировали щиты и четверо инженеров погибли, пытаясь их залатать, я говорил тебе: если мы не начнем действовать, случится нечто подобное...
— И я подписываюсь под каждым своим тогда сказанным словом, Габриэль. — Взгляд Ивара тверд. Мой старший брат — моя правая рука. Самый блестящий ум среди десятков тысяч людей, ищущих спасения от стихии в этой крепости. Только благодаря его стратегиям организации простолюдинов — такие как армия — и я, как её генерал, сейчас обладаем большей политической властью, чем когда-либо на нашей памяти.
Но в данный момент мне плевать.
— Семь атак, Ивар. И это только с начала года. Минимум два десятка жертв. Две недели назад я подал прошение в совет, чтобы привлечь Дом Ларсенов к ответу...