За мной хвостом следует стражница-Бета, не сводя с меня глаз с расстояния в несколько футов. Интересно, она здесь для моей безопасности, чтобы предотвратить мой побег или чтобы защитить окружающих, если я вдруг обезумею? Учитывая, как мало людей в коридорах, второй вариант кажется наиболее вероятным.
Оно и к лучшему, потому что у меня разыгрывается просто чудовищная головная боль. Должно быть, виной тому новая обстановка, постоянная стимуляция и стресс последних дней. Военное крыло огромно, и мне нравится изучать его суровую архитектуру, подмечая тысячи мелочей, которыми оно отличается от избыточной роскоши дома Ларсенов.
Однако здесь запахи кажутся почти невыносимыми. Другие Омеги, мимо которых я прохожу, пахнут приторно. Альфы агрессивно и подавляюще. Парадоксально, но единственное место, где я чувствую покой это комната Габриэля, где его аромат доминирует над всеми остальными. Но когда я заглядываю туда, то вижу Алекс, растянувшуюся в солнечном луче. Судя по тяжести ее взгляда, я решаю поискать другое место, чтобы скоротать день.
Моя стражница рекомендует заглянуть в прекрасный искусственный сад. Он расположен в углу крыла, в зоне, доступной для всех жителей цитадели. Здесь окон больше, чем я могу сосчитать. Невольно ловлю себя на мысли: если бы такое место принадлежало лорду Ларсену, он бы присвоил его себе и ограничил доступ всем, кроме членов семьи. Очевидно, Габриэль верит в общественные пространства и хочет, чтобы каждый мог ощутить на себе настоящий солнечный свет. Полагаю, такие принципы вырабатываются, когда ты растешь не на пятидесятом этаже.
Я провожу здесь часы. Обхожу прекрасные растения, похожие на картинки из старых книг, которые папа читал мне в детстве. Изучаю форму листьев, восхищаюсь яркостью цветов. Большую часть времени я предоставлена сама себе. Это должно было дарить чувство свободы, но почему-то я чувствую себя странно опустошенной, будто потеряла руку или что-то столь же необходимое.
Ближе к вечеру на одну из дорожек вылетает рыжеволосая девочка лет четырех и замирает прямо передо мной с озадаченным видом.
Как бы я ни любила детей, опыта общения с ними у меня немного. Я лечила некоторых, в основном детей военных, но когда родители приводили их ко мне, речь обычно шла о чем-то срочном, и дети были напуганы до смерти. Чтобы успокоить их, я выучила один трюк, который всегда срабатывал безотказно: достать предмет у них из-за уха.
На этот раз я «достаю» цветок.
Видимо, этот фокус восхищает здоровых детей так же сильно, как и больных, потому что девочка ахает, пищит и выдает нечто, явно означающее «еще раз!». В этот момент из-за густого куста появляется молодой Альфа. Высокий, симпатичный, с каштановыми волосами и карими глазами.
— Начинаю задаваться вопросом, а не ошибаются ли те, кто выставляет тебя монстром? — произносит он дружелюбным тоном.
От него за версту несет Иваром. Даже с расстояния в пару десятков футов я легко улавливаю этот запах.
Я поднимаюсь на ноги. Мужчина кивает моей стражнице и подходит ближе.
— Это Маргарита, — говорит он, подхватывая ребенка на руки. Должно быть, это их с Иваром дочь.
Значит, она племянница Габриэля, думаю я про себя, и почему-то в груди странно покалывает.
— А я Андреас.
Я выдавливаю улыбку.
— София.
— О, я знаю. Мы с Марцией работаем вместе, и последние два дня она только и делает, что на тебя жалуется. И при этом никто не хочет колоться, что там у вас с генералом, — говорит он с выражением, которое я могу назвать только «надутостью». — Тяжело это, быть в окружении Альф. Они совершенно не умеют делиться сплетнями.
— Оу. Что ж, прими мои глубочайшие соболезнования.
— Без обид, целительница, но засунь свои соболезнования себе в зад. Мне от тебя нужно кое-что другое.
— И что же?
Он ухмыляется.
— Информация.
Он ведет меня к небольшой игровой площадке прямо за гигантским папоротником. Мы садимся бок о бок на каменную скамью и наблюдаем, как Маргарита строит замки в каменистой песочнице.
— Так значит, ты пара Леннарта?
— Вы его знаете? — спрашиваю я с удивлением.
— Немного. Я родился и вырос в доме Ниеми, хоть и не в главной ветви семьи. Но мы с Леннартом оба третьи сыновья, почти ровесники. Пересекались.
— А. Ну, я уверена, Ивар уже объяснил суть происходящего.
— Только голые факты. Лорд Ларсен, холодная Омега, Право Первой Ночи. Вот и всё. — Он вздыхает. — Вся жизнь Ивара состоит из сбора компромата на людей, события и обстоятельства. Когда он дома со мной и Маргаритой, он предпочитает расслабляться и никогда не делится ничем сочным. В основном мы обсуждаем скучные земельные споры двухсотлетней давности.