— Хм.
— К тому же я лечу солдат, так что навык полезный.
Я перехожу к креплениям на ногах.
— Если не считать того случая, когда я чуть не задушила одного Альфу.
Он негромко фыркает.
— Обнадеживает.
— Он много ворчал, но выжил и смог всем об этом рассказать.
Я поднимаю взгляд на Габриэля. Ловлю его ответную улыбку. На нем остались только синяя рубашка и штаны, и я чувствую глубокое удовлетворение от того, что помогла ему в этой мелочи. Я позаботилась о комфорте своего Альфы...
Что? Не своего Альфы. Просто какого-то Альфы.
Но это Габриэль, и он чертовски хорош в том, чтобы заставлять мои инстинкты Омеги прорываться наружу. Это непреодолимое желание быть полезной. Дарить покой. Раньше я никогда не ощущала этого так остро, уж точно не с Леннартом, но всё когда-то бывает в первый раз.
Не знаю. Думать трудно, мысли путаются. Запах Габриэля стал таким густым, что почти невозможно дышать.
Может, я и правда больна? Лихорадка подступает.
— Прости, — я невольно смеюсь, осознав, что уже несколько минут просто пялюсь на него. — Голова совсем разболелась. Кажется, будто всё... Скажи, возможно ли, что запахи в военном крыле гораздо резче, чем в других местах?
— Нет, — отвечает он, ничуть не удивившись моему нелепому вопросу. — Это не так.
— Ясно. Значит, я просто заболела.
Он издает короткий смешок.
— Ты сама знаешь, что это не так, София.
— Да неужели? — Моя ладонь находит железу на шее, я растираю ее мягким успокаивающим движением.
— Ты не больна, — говорит Габриэль. — Скорее наоборот.
— Да?
— Да. Ты...
Он качает головой. Между нами повисло что-то невысказанное, что-то, в чем ни один из нас не может признаться другому. Я — потому что слишком сильно этого хочу, и ошибка разрушит меня изнутри. А Габриэль... интересно, каковы его мотивы?
Он открывает рот, закрывает. Снова качает головой.
— Я скажу тебе, когда буду уверен.
— Хорошо. Ладно.
Я заставляю себя сделать шаг назад, ненавидя каждый дюйм расстояния между нами. Сглатываю.
— Раз уж я «крепко сплю» и остаюсь еще на одну ночь, чем мы займемся?
В его глазах что-то вспыхивает, но он не отвечает. Вместо этого он придвигает стул еще ближе, чем вчера, и через минуту я снова оказываюсь на кровати, наблюдая за Алекс, которая устраивается вздремнуть у его ног.
Это могло бы стать привычкой, думаю я. Он, я и ночь. Или день, как в моем сне. Это совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки: бирюза его глаз в лучах солнца, тяжесть его предплечья со шрамом на моей талии. Всё это здесь, только возьми.
Но нет. Всё совсем не так. У меня есть пара. Габриэль забрал меня у него. Не спросив. А я сижу здесь и хочу просто утонуть в его запахе.
А он, очевидно, читает мои мысли.
— Ты хочешь вернуться к нему? — спрашивает он, впиваясь взглядом в мои глаза.
— Что?
— Ты хочешь вернуться к Леннарту?
— Конечно. Он мой...
— Ты хочешь вернуться к Леннарту? — повторяет он медленнее, и я воспринимаю это как должное, как приглашение по-настоящему подумать, прежде чем дать ответ.
И я думаю. Жду мгновение, взвешиваю всё под нарастающий гул в ушах.
«Нет», — шепчет нутро. «Не хочу». Зачем мне покидать это место? Этот запах? Когда в последний раз мне было так хорошо?
Но какова альтернатива?
— Дом Ларсенов — мой дом. Мне больше некуда идти. У меня никого нет. Я...
Его голубые глаза каменеют.
— София.
— Ничего не изменилось, — продолжаю я. — То, как леди Ларсен повела себя на похоронах отца, меня беспокоит, но этому должно быть объяснение. Она — единственная мать, которую я знала. Почему я должна не хотеть вернуться? Что еще у меня есть?
— София. — Он смотрит на меня так, будто я на грани того, чтобы нанести ему жестокое разочарование. — Тебе ведь не нужно, чтобы я говорил это вслух, верно? Ты не настолько наивна, чтобы не понимать: всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе.
Дыхание перехватывает. Кажется, я понимаю, к чему он клонит, но не могу осознать все последствия его слов. В конце концов, это Альфа, который заполняет свою постель, или любую другую поверхность, Омегами. Как скоро я ему наскучу? Он ведь использовал варварский обычай, чтобы забрать меня силой. Я здесь только потому, что он ненавидит Ларсенов. И как бы я ни разделяла его мнение о знати, могу ли я верить хоть одному его слову? Могу ли я отказаться возвращаться домой только потому, что он пахнет лучше всего на свете? Могу ли я быть настолько эгоистичной, чтобы раздуть конфликт между генералом и Великим Домом? Это может погрузить цитадель в хаос. Не говоря уже о том, что Габриэль даже не сказал прямо, что хочет, чтобы я осталась. А я всё равно готова поддаться.