Другого слова не подобрать. Всего пара резких, мощных толчков, и он входит на всю длину. Мое тело сжимается вокруг него, словно пытаясь удержать крепче, затянуть еще глубже.
— Смотри ему в глаза, София. Смотри Леннарту в глаза, пока я вхожу в тебя так глубоко, как это только человече… Сука, да. О-о-о, как же хорошо.
Так и есть. Мои ногти оставляют глубокие борозды на его предплечьях. Ничей первый раз не должен быть таким, при таких обстоятельствах, но наслаждение, нарастающее внутри, настолько яростное, что я не знаю, как с ним примириться.
— Такая мокрая и узкая. Уже готова к сцепке.
Он настолько огромный, что его основание растягивает меня до предела, почти до боли. Леннарт слабо бьется в кресле перед нами, будто пытаясь броситься и остановить нас.
— Хватит, — всхлипывает он, но мне не до него.
— Леннарт, будь серьезен. — В голосе Габриэля слышна дрожь, он на пределе. Его самоконтроль вот-вот лопнет. — С чего бы мне перестать трахать твою пару, когда ей так хорошо? Ее киска такая теплая, горячая и до безумия узкая.
Слышны вопли, но они меня не трогают. Они звучат отчаянно, но где-то вдалеке.
— У нее вдоль позвоночника есть такая милая ложбинка. Тебе оттуда не видно, так что я опишу. Она создана для прикосновений. И для того, чтобы наполняться жидкостью. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Крики Леннарта стихают.
— Но для этого мне пришлось бы кончить снаружи, а я не уверен, что хочу этого. Понимаешь, да? — Ладонь Габриэля скользит вверх по моей спине, он вцепляется в мои волосы и тянет так сильно, что кожа головы немеет, а клитор пульсирует. — Ноги шире, милая. Ты умница, но мы ведь даем ему представление, верно?
Я киваю. Пытаюсь поймать движения его бедер своими, чувствуя, как мой пот смешивается с его.
— Расскажи своей паре, как тебе нравится, когда я тебя трахаю, София.
Я не могу дышать.
— Я… Да. Да, я…
— Скажи это.
— Мне нравится, когда меня т-трахают.
— Кто?
— Мне нравится, когда меня т-трахает Габриэль, Леннарт.
Смех Габриэля звучит одновременно зло и нежно. Триумфально.
— Она близко, Леннарт. Твоя пара уже совсем близко. Разве ты за нее не рад? — Он вылизывает ямку у меня на шее. Прижимает ладонь к моему низу живота, сжимая пространство, которое он выкроил для себя внутри меня, заставляя меня чувствовать себя еще полнее. — И у меня есть новости еще лучше. Я определенно оставлю тебя в живых. Хочешь знать, почему?
Это риторический вопрос, но Леннарт раздавлен настолько, что заикается:
— Д-да?
— Потому что София — не твоя пара. Никогда ею не была и не будет. Она всегда была предназначена мне. И ничто не радует меня больше, чем знание того, что до конца своих жалких дней ты будешь помнить меня, вошедшего в нее на десять дюймов. Помнить эту Омегу, в любви к которой ты клянешься, но которой причинил немыслимую боль. И когда она будет тяжелой от наших детей и помеченной моим укусом, я буду водить её перед тобой, и ты пожалеешь о каждой гнусности, которую ты…
Моя разрядка — это яростная вспышка во всем теле. Мои бедра дрожат, я сжимаюсь вокруг члена Габриэля, захлебываясь удовольствием, от которого позвоночник словно тает, а мышцы сводит судорогой. Должно быть, я теряю сознание, потому что не слышу конца его тирады. В следующий миг я прихожу в себя, обмякшая в его руках, опустошенная, счастливая. Он баюкает меня с нежностью, на которую, я думала, он не способен. Его узел распирает стенки моей плоти, заполняя меня до краев.
Наше семя стекает по бедрам, смешиваясь. Капает на пол. Сцепка Габриэля еще не закончена, но я чувствую, как он улыбается, прижавшись к моему горлу. Это большее блаженство, чем я могла вообразить.
— Моя, — произносит он. Затем укладывает нас на кровать, придавливая меня своим телом и отворачивая нас обоих от Леннарта и его почти беззвучных, ничтожных рыданий.
Отголоски оргазма всё еще проходят через меня.
— Ты ведь серьезно, — говорю я.
Это не вопрос, но он целует меня в щеку.
— Да, — отвечает он. Просто. Лаконично. И я ни капли не сомневаюсь, что он отвечает за каждое свое слово.
И вдруг из меня вырывается смех.
— Что? — спрашивает он.
— Да так… дети, о которых ты упомянул. — Я качаю головой, но не могу перестать смеяться.
Габриэль притягивает меня еще ближе.
— М-м?
— Когда они спросят, как познакомились их родители… как ты им всё это объяснишь?
Он запечатлел легкий, забавный поцелуй у меня за ухом.
— Что-нибудь придумаем. — Он выдыхает мне в кожу, и я позволяю себе улыбнуться в ответ.