— Симпатичный, — комментирует Бастиан, вызывая гневный взгляд Марции — несомненно, этого он и добивался.
— Он ведь не наследник? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает Ивар. — Даже не «запасной». Леннарт — бета.
— Не знал, что у Ларсенов бывают не-альфы, — размышляет Бастиан.
Марция фыркает: — Минуту молчания в честь того, каково это — расти в таком Доме, будучи бетой.
— Да уж. — Ивар пожимает плечами. — Сомневаюсь, что отец когда-либо уделял ему внимание, но говорят, он маменькин сынок.
— И всё это важно, потому что...? — Моё терпение на исходе.
— Потому что в наши времена важно всё. — Ивар кладет руку мне на плечо. — Мудрый видит возможность в обыденном.
— Конечно. Но ты явно не позволишь мне разнести его свадьбу и превратить её в похороны, так что можешь передать Леннарту и его счастливой паре, что мне глубоко плевать на их грядущее бракосочетание.
Мне и правда плевать. Хотя я чувствую мимолетное презрение к любому, кто добровольно свяжет себя с Домом, настолько прогнившим морально.
— «Счастливая пара» — это дочь Кузнецова.
Это заставляет меня замолкнуть.
Сигур Кузнецов был одним из главных инженеров Северных Земель, героем, который всегда был на передовой, когда нужно было латать пробоины в противопаводковых системах. Самоотверженный человек с безупречной репутацией, он рисковал жизнью ради людей на всех уровнях крепости. Я служил в его отряде, когда был подростком, и безмерно его уважал. Я считал его наставником, и его преждевременная смерть стала страшной потерей для армии. А вот его дочь...
Ивар выводит её голограмму: качество низкое, но я вижу серьезную девушку с веснушками и волосами, спадающими по спине темным золотом. Глаза такие же темно-зеленые, как у Кузнецова. Лицо сердечком тоже напоминает о нем. Не думаю, что мы когда-либо встречались лично, но я о ней наслышан. И я искренне желаю ей пойти на хер.
— Это та сучка, которая не пустила нас на похороны Кузнецова? — спрашивает Марция.
— Она самая, — подтверждаю я, не скрывая злости.
— Её зовут София Кузнецова. И в этом союзе есть кое-что крайне любопытное. — Пальцы Ивара барабанят по каменному столу. — Например, то, что я узнал об этой связи всего несколько дней назад.
— При том, что знать всё — цель всей твоей жизни, — хмурится Марция. — Погоди, разве Великие Дома обычно не рассылают пафосные уведомления?
Он кивает.
— Но не в этот раз. Ларсены держат новость об этом союзе под замком. Я бы никогда не узнал, если бы двое слуг Ларсенов не обдолбались улиточным ядом вместе с одним из моих осведомителей.
— Если она дочь Кузнецова, то она простолюдинка, — замечает Бастиан. — Может, они стесняются её статуса.
Ивар качает головой: — Её мать была благородной. Бета из Дома Келлен.
— Точно, — говорит Марция. — Я слышала, что её брак с Кузнецовым был скандалом, потому что она должна была выйти за кого-то из Дома Дюран. Она ведь давно умерла?
Ивар кивает: — Почти двадцать лет назад, оставив мужа одного заботиться о младенце, которая, в отличие от своих родителей-бет, в итоге инициировалась как омега.
Марция горько усмехается: — Вот и ответ. Если Леннарт Ларсен, бета, собирается сойтись с девчонкой Кузнецова, омегой... они не захотят, чтобы об этом знали.
В её тоне не предвзятость, а прагматизм: учитывая редкость омег, потеря одной в пользу беты взбесит каждого неженатого альфу, а уж если омега благородного происхождения — тем более. Не говоря уже о том, что для Великих Домов любое отступление от протокола — альфы с омегами, беты с бетами — редко считается приемлемым.
— Ладно, — говорю я. — Ларсены становятся лучше и избавляются от предрассудков. Я всё равно не собираюсь дарить им свадебный подарок.
— Я бы не был так уверен, — произносит Ивар. — Девушка — омега, но она «холодная».
Повисает тяжелая тишина. Потому что «холодные» омеги считаются трагедией. У них обычно есть все физические признаки омег, но они так и не могут до конца инициироваться. «Детали на месте, но механизм неисправен», — как-то жестоко выразился кто-то.
Лично я всегда считал бредом то, как в обществе жалеют холодных омег. Уверен, их состояние не мешает им жить полноценной жизнью. Но для дворян, которые видят в омегах лишь инкубаторы, они — не более чем дефект. Поэтому я и говорю: — Быть не может, чтобы лорд Ларсен позволил сыну сойтись с ней.
— Не позволил бы, будь Леннарт наследником, — соглашается Ивар. — Но Леннарт — младший, да еще и бета. Это брак по любви. Они выросли вместе. Ровесники. Лучшие друзья. К чести Леннарта, он не бездельник: работает лекарем, как и его будущая пара.