Не зная, на что решиться окончательно, Элина все дни металась между двух огней.
Ирина Германовна нешуточно давила на дочь, приводя все возможные аргументы в пользу отдыха на курорте, самым главным из которых было её, Ирины, одиночество.
Причиной же упрямства Игоря служило не только желание побывать на концерте рок-идолов. При всех его недостатках привязанность к жене носила чуть ли не патологический характер: Элина тоже была частью его существа… частью неотъемлемой и жизненно необходимой. Как руки или ноги… глаза, уши… Без которых жизнь, в принципе, возможна, но мучительно невыносима.
— Мама… — после ночи разрывающих душу раздумий Элина позвонила матери на мобильный телефон, — Я не знаю, смогу ли поехать с тобой на море…
— Почему?! — Ирина Германовна недовольно нахмурилась — они только на днях разговаривали с дочерью на эту тему, и Элина была готова составить ей компанию.
— Ну… я говорила тебе… Мы с Игорем ещё раньше собирались поехать в Москву на несколько дней. Приезжает знаменитая рок-группа, и не побывать на их концерте… в общем, мы едем с ним и Антоном на концерт. Я уже купила билеты через интернет…
— Эля!.. — в голосе матери слышались и изумление, и возмущение одновременно, — Ты в своём уме?! Я завтра выкупаю билеты на самолёт! Ты представляешь, что такое в разгар сезона достать билеты на самолёт?!
— Мам, ну… — Элина замялась, не зная, чем ещё оправдать своё решение, — Ну, не получается… Если бы на пару дней позже, я бы успела и туда, и туда… Вернее, я и так успеваю, но тогда у меня между поездом и самолётом всего три часа… А, вдруг, какие накладки?..
— Эля, ты о чём — вообще?! Ты говоришь о каком-то концерте, ради которого ты готова отказаться от десяти дней на море?! Ты о сыне подумала?!
— Антошка тоже хочет на концерт.
— Вы там все с ума посходили?! Но я знаю, откуда ветер дует… Это твой чокнутый Игорёк! Это только ему может прийти в голову такая ненормальная идея!
— Он не чокнутый. Просто мы любим эту группу, и всегда мечтали попасть на их концерт. Сейчас всё срастается, и их приезд, и отпуск, и всё остальное…
— Да, — с обидой в голосе ответила Ирина Германовна, — срастается всё, кроме меня! Ну, что ж… Езжайте… Я уже привыкла к одиночеству…
— Мама… — Элине вдруг стало до боли жалко мать — она представила её на берегу моря — одну, в печали…
— Эля… — как будто почувствовав это, Ирина вдруг сменила тон на умоляющий, — Подумай сама, тебе дали всего две недели на отдых… И ты, вместо того, чтобы подумать о своём здоровье, об Антошкином здоровье, просто так, с дурного плеча готова променять морской воздух на душную, прокуренную аудиторию, с тысячами полупьяных, потных, орущих людей?!
— Мама, ты слишком обобщённо представляешь себе обстановку на таком концерте, — Элина улыбнулась, — вернее, ты её совсем не представляешь. Это — особая атмосфера…
— Я не знаю, какая там атмосфера, — перебила её Ирина Германовна, — но я абсолютно уверена, что она отличается от морского воздуха. У вас ребёнок всё лето в душном городе! У тебя, как у матери, сердце не сжимается?!
Ответа на этот аргумент у Элины не было. Она честно спрашивала сына, чего ему хочется больше — поехать с ней и Игорем на концерт или с бабушкой на море. Сын честно ответил, что ему хочется и на концерт, и на море, но, если придётся выбирать, то он выберет концерт…
Вариант, при котором Элина с Игорем отправлялись в Москву, а Антон с Ириной Германовной — на море, не устроил ни Игоря, ни Антона, ни саму Ирину — её основной, тайной целью была Элина, которую, как она считала, нужно было «вытащить» на юг во что бы то ни стало…
…Решающим фактором стал разговор с Марией Владимировной — близкой подругой и коллегой Ирины по работе, которая позвонила Элине в тот же вечер.
— Элечка, — после обычных в таких случаях приветствий начала Мария вкрадчивым голосом, — я хотела с тобой поговорить… Не знаю, правильно ли я поступаю, но Ира не знает о моём тебе звонке, и ты ей не говори, хорошо?
— Хорошо, — Элина удивлённо приготовилась слушать.
— Дело в том, что Ирочка сейчас в таком состоянии, что лишний раз напоминать ей… ну, ты меня понимаешь, да?
— Пока не очень, — честно призналась Элина, — что-то случилось?
— Нет-нет! Но я очень хочу тебя попросить, чтобы ты поехала с ней на юг. Смена обстановки, конечно, отвлечёт, но ты же знаешь её, она будет всё время одна, будет снова вспоминать и плакать… Ей нельзя сейчас оставаться одной, даже там. Элечка, это же мама, ну, кто сейчас о ней позаботится? Ты же дочка…