Сама же она лишь изредка встречалась со своими школьными подругами, всё реже делясь с ними семейными проблемами — ей почему-то казалось, что и то, и другое воспринимается и Маринкой, и Людкой слишком эмоционально, и служит поводом для обсуждения ещё долго после её, Элины, ухода. Что касается повседневных забот, то она всегда искренне считала, что хвастать ей особо нечем, и на фоне «генеральских» речей Марины и «восторженных» монологов Людмилы её собственные будничные рассказы об обсуждениях вместе с мужем музыкальных новинок или технических характеристик автомобилей теряют всякий смысл.
— Вы чего, ещё дрыхнете?.. — заспанное лицо Антона заглянуло в дверь их спальни, — Ну, вы даёте…
— А если бы не успели?.. — лёжа в объятиях мужа, укоризненно-весело прошептала Элина, как только дверь за сыном закрылась, — Я же говорила, что он сейчас проснётся…
— Успели же… — поцеловав её, Игорь ещё крепче прижал к себе разгорячённое женское тело под одеялом, и закрыл глаза, — А, вообще, можно и поспать…
Ирина Германовна с трудом согласилась пожить у дочери какое-то время. Ей тяжело было оставаться в своей огромной квартире, где всё напоминало об их совсем недавнем семейном счастье с Сергеем, и, в то же самое время, ещё тяжелее было эту самую квартиру покинуть. Она в душе очень обиделась на зятя, который не разрешил Антону переехать к бабушке, и, скрепя сердце, отправилась к ним сама.
— Игорь ничего не говорит об отце? — улучив момент, когда зятя не было дома, Ирина Германовна после некоторых колебаний завела разговор с дочерью.
— Ну, так… — уклончиво ответила Элина, краем глаза наблюдая за выражением лица матери, — Говорит, но чисто по работе.
— По работе… — Ирина повторила это дрогнувшим голосом, — Ну, да… работа…
— Мама… — Элина присела рядом с матерью и обняла ту за плечи, — Игорь же не виноват, что так случилось. А работа есть работа, личные отношения тут ни при чём.
— Был бы сын… — скорбно сдвинув брови, женщина смотрела вперёд каким-то отрешённым взглядом, — Сын бы не остался в его фирме… Вот Витя — тот бы сразу ушёл… А зять… он и есть — зять… нечего взять…
— Мама, ну, куда ему идти? Где он ещё найдёт такую должность? Игорь там на очень хорошем счету, зарплата высокая…
— Вот-вот… — мать торопливо кивнула, — Зарплата, положение… Деньги — выше личных отношений, выше благородства и справедливости…
— К чему этот пафос, мама?! Эти деньги он приносит нам с Антошкой. Мы только жить начали, ты сама видишь!
— Пафос… — Ирина Германовна горько усмехнулась, — Вот что значит — отрезанный ломоть… Мужа защищаешь… А у матери — пафос! Ты хоть сама слышишь, что говоришь? «Жить начали». Вам по тридцать одному скоро исполнится, а вы только жить начали?! А кто в этом виноват, не Игорёк твой?!
— Ну, вот, приехали… — Элина резко поднялась с дивана, — Мам, ну, зачем ты всё собираешь?! Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но зачем всё вспоминать?!
— Затем, чтобы ты не повторила моих ошибок!.. — вскочив вслед за дочерью, Ирина быстро прошла к окну, — Жизнь пролетит, и не заметишь… Останешься, как я…
— Разве у тебя были ошибки? — Элина удивлённо посмотрела на мать, — Вы с папой — идеальная пара… Были…
— Я тоже так думала… А, видишь, как вышло… Он слишком податливый… Вот и не смог удержаться от соблазна. Конечно… — женщина язвительно усмехнулась, — Молодая, ничем не обременённая… Не то, что я…
— Ты тоже молодая, — смягчив голос, Элина снова подошла и обняла мать, — и тоже не обременённая.
— Нет, Элечка… — уже совсем тихо ответила Ирина Германовна, — Уже не молодая. И обременённая… Знаешь, сколько мне вменили обязанностей? Хоть до ночи из больницы не уходи. Хотя… с другой стороны, и — хорошо. Забываюсь…
— Мам… — Элина немного помолчала, как будто собираясь с духом, — А, если папа вернётся… Ты его простишь?
— Он не вернётся…