Две спальни выглядели еще хуже. Кесси держала швейную машину и все образцы, выкройки и материалы у себя в комнате, так что там остался только маленький коридорчик, чтобы пробираться к постели.
Комната Джейсона превратилась в настоящий зоопарк, где жили большие игрушечные животные. Они стояли рядами вокруг всех четырех стен.
К рождественскому вечеру квартира опустеет, а пока рождественскую елку пришлось поставить на середину кухонного стола. Кесси украсила ее игрушками, сделанными своими руками. Джейсону очень нравились маленькие лампочки — он как зачарованный всегда смотрел на них.
Сделав глубокий вдох, Кесси через черный ход вошла в кухню и услышала из детской восторженные взвизгивания Джейсона. Кесси пришлось признать, что Трейс умеет обращаться с детьми. Возможно, он уже знает день, на который назначено судебное разбирательство. Тогда совсем скоро Джейсон отправится в Финикс жить со своим отцом и Джастином.
Сердце заныло. Может быть, даже и лучше, что он приехал. Кесси была больше не в силах жить в постоянной тревоге.
Девушка толкнула дверь спальни, открыла ее пошире и заглянула в комнату. Трейс, в вельветовых брюках и черном свитере с V-образным вырезом, растянулся в полный рост на ковре перед Джейсоном, спиной к ней. Его темная голова лежала на зеленом крокодиле пяти футов длиной, которого Кесси когда-то сделала для Сьюзен. Она обшила его голову желтой пряжей, чтобы придать ему отдаленное сходство со Сьюзен, и вышила на хвосте слово «мама».
Трейс держал в руке детеныша крокодила восемнадцати дюймов в длину с зеленовато-желтым телом и черной пряжей волос на голове. На хвосте у детеныша было вышито:
«Джейсон». Трейс играл с Джейсоном, нежно толкая его зеленой мордой крокодила в живот. Малыш хохотал и молотил руками и ногами по ковру.
Вдруг Джейсон увидел Кесси. Он показал на нее пальцем и попытался крикнуть «мама», но не смог, потому что не переставая смеялся. С настороженностью в каждом движении Трейс повернулся, продолжая держать в руке крокодила.
Кесси стояла, затаив дыхание. По крайней мере его взгляд не обдал ее холодом, как тогда, в аэропорту.
— Привет, Кесси. — Его взгляд скользнул по ее обтянутой свитером фигуре, взъерошенным ветром волосам и алым от холода щекам. — Ваша соседка позволила нам войти. По-моему, она решила, что все будет в порядке.
Растроганная его видом, Кесси нервным движением убрала со лба рассыпавшиеся пряди волос.
— Простите, здесь совсем негде сесть. Его губы растянулись в улыбке.
— С тех пор как в мою жизнь вошел Джастин, я открыл, что пол — самое удивительное место для существования. Там вы встречаете очаровательных созданий всех видов и родов. — Он погладил большим пальцем над глазами-бусинками крокодила. — Знаете, я несколько обижен! Нет крокодила-папы. И прямо сейчас я делаю заказ. Около шести футов в длину, с косматыми черными волосами и хитрой улыбкой, такой же, как у Джейсона.
Судя по его тону, можно было предположить, что Трейс протягивает оливковую ветвь. Почему он так говорит? Ведь они ничего еще не решили, и Кесси еще не отошла от их последней стычки.
— Пойдем, Джейсон. Тебе пора спать. — Кесси прошла мимо Трейса и подняла малыша с пола. Пока она меняла мальчику пеленку и укладывала его в кровать, Трейс продолжал сидеть на ковре. Вообще-то сейчас у Джейсона было как раз время ленча, но Кесси решила покормить его потом, когда Трейс уйдет.
В данную минуту важнее всего было узнать, что задумал Трейс. Да и Джейсон расстроится, если разговор, не дай Бог, превратится в словесную перепалку.
— Давайте перейдем в кухню, Джейсон пока немного отдохнет.
А Джейсон заливался плачем. Кесси понимала, что малыш хнычет от разочарования и возмущения: он так прекрасно проводил время, а она пришла и все испортила. Эта мысль не улучшила ее настроения. Но разговор с Трейсом предстоял серьезный, и не было смысла его откладывать.
Когда они вошли в кухню, она предложила ему сесть и принялась варить для них обоих горячий шоколад. К чему вести себя невежливо с гостем, даже если он и кажется тебе палачом? — решила Кесси.
В кухне было темнее, чем обычно, из-за тумана, и от этого казалось, что лампочки на елке сверкают особенно весело. Кесси вдруг почувствовала, что ее бросает в жар от одного присутствия Трейса, такого энергичного, сильного, сидевшего так близко. Девушка сняла лыжный свитер и повесила его на спинку стула.
Приготовив горячий шоколад, она поставила на стол две чашки с ароматным напитком и села напротив гостя. Потом, рывком подтянув выше локтя рукава своей синевато-зеленой хлопчатобумажной водолазки, она начала:
— Я знаю, это было некрасиво с моей стороны — не отвечать на ваши звонки. — Кесси помолчала и глубоко вздохнула. — Но я была сердита на вас.
— Я тоже вел себя не лучшим образом, — с хмурым видом признал Трейс. — Суд не то место, где бы мне хотелось разрешить наши проблемы.
Кесси ожидала услышать что угодно, только не это.
— Я… я знаю, как сильно вы любите Джейсона. Он ваша плоть и кровь. Проблема, в том, что я тоже люблю его. — Голос у нее предательски задрожал. — И я люблю Джастина, потому что он часть моей плоти и крови.
— Понимаю, — абсолютно искренне проговорил Трейс. (Или ей показалось, что искренне?) — Как я ни стараюсь найти решение, которое устроило бы и вас и меня, — Кесси подняла на него измученные глаза, — ничего не выходит, потому что…