Вебер курил, не говоря ни слова. Она смотрела на него, но не понял, узнала ли Виктория его. Но тем не менее она даже не вскрикнула, обнаружив в своей спальне мужчину. Ее хладнокровию можно было только позавидовать. Нащупав на ночном столике очки, Виктория поспешила водрузить их на нос.
— Ну ясно, это вы! Нужно было думать. Кто еще набрался бы наглости вломиться в спальню одинокой женщины!
Поскольку он все еще не отвечал, она всмотрелась повнимательнее.
— Что-то случилось?
— Витте с Анной исчезли, — коротко бросил он. Виктория одним прыжком соскочила с кровати. На ней была прелестная пижамка из прозрачного голубенького нейлона. Вебер скромно потупил глаза. Она прикрылась одеялом.
— Нам их уже не догнать, — продолжал он. — Так что можете пока спокойно валяться.
Она снова забралась в постель, потрясенно глядя на Вебера.
— Вчера ночью, направляясь в бар, на лестнице я наткнулся на Анну, — начал он рассказ. — Она меня не узнала, так что следить я мог спокойно. Витте ждал на стоянке. У меня не было времени вас предупредить, я не хотел терять их из виду. До самого подъема на Шомон я шел за ними по пятам, но потом мотор сдох. Пришлось остановиться — кто-то слил всю воду из радиатора.
Виктория сидела на постели, выпрямившись и тупо глядя на него.
— Кто? — выдавила она.
— Не знаю, но я его найду! Собственно, никто больше и не мог, кроме Витте. Но откуда он знал, что мы за ним следим? Я стоял в темноте посреди дороги и смотрел, как «мерседес» исчезает вдали. Кругом — ни души. Пришлось возвращаться в город пешком. Позвонил в первый попавшийся дом, где получил ведро воды. Когда в конце концов мотор завелся, прошел почти час, и Витте, конечно, след простыл. Я доехал до места, где тропинка взбирается на Шомон. Разумеется, «мерседеса» ни следа. Все это уже не имело смысла, но я все равно взобрался на гору и оставался там до восхода солнца. Когда рассвело, обыскал всю округу. Ничего, даже следов шин, отпечатков ног, ничего, что говорило бы о возможной борьбе. Внизу в ущелье тела не было — я осмотрел в бинокль каждый клочок земли. И потом все равно съехал в долину и прошел вдоль русла реки до места под самым Шомоном, метрах в трехстах ниже поляны, на которой мы были вместе. И там ничего. Если Витте с ней и разделался, то не на Шомоне. Это мне ясно.
— Дадите сигарету? — спросила Виктория. Он бросил ей пачку и зажигалку.
Она глубоко затянулась.
— А не мог просто полететь радиатор? Вебер покачал головой.
— Была открыта сливная пробка. Глупо, что я не запер машину, когда мы вернулись с гор. С радиатором мог возиться кто угодно.
— Кто угодно! А кто, кроме Витте, мог быть заинтересован в том, чтобы слить воду? Но как Витте пронюхал?
— У меня есть кое-какие подозрения насчет здешнего детектива.
— Если бы не сцена вчера там, на скале, — заметила Виктория, — никогда бы не поверила, что за этим внезапным отъездом что-то кроется. Но попытка убийства там, на горе… А потом история с радиатором… Пожалуй, дело худо.
— Что делать? Мы не можем просто ждать.
— Прежде всего нужно позавтракать! Она нажала кнопку у постели.
Но Вебер покачал головой и встал.
— Сейчас мне кусок в горло не полезет. Хочу хоть немного отдохнуть. Разбудите меня после обеда, а до тех пор раздобудьте все газеты, какие только удастся. — Он кивнул и ушел.
Виктория разбудила Вебера около половины шестого. На ночной столик она поставила поднос, на котором были стакан молока, пара сухариков и яйцо всмятку, после чего присела на край постели рядом с Вебером.
— Я разговаривала с местным администратором, — сообщила она. — Витте вчера около полуночи попросил счет. Значит, он спустился вниз, едва я проводила их до номера. Вероятно, вещи они упаковали наспех. Администратор мне сказал, что Витте упоминал, что они тут проездом и номер ему нужен ненадолго. Кстати, апартаменты я освобождаю. Они уже не нужны. Теперь я живу наверху, напротив вас.
Вебер только кивнул — он ел яйцо.
— Вы уже просмотрели газеты? — спросил он, косясь на пачку в ее руках.
— Ни одного женского трупа! Вообще ничего не происходит, ни одного убийства, налета, ограбления или хотя бы обычного разбоя. Похоже, в Швейцарии все совершенно спокойно, по крайней мере на протяжении последних двадцати четырех часов.
Вебер смотрел на Викторию осоловелым взглядом. Сейчас он не был способен даже на тот кладбищенский юмор, которым обычно он поднимал себе тонус. Встал, принял душ, но тоже без толку. Мысли, которые его терзали, не удавалось смыть водой и мылом. Одевшись, он спустился вниз. Его приятель-детектив стоял у стойки с унылым видом. И оживился при виде приближавшегося Вебера.