Он неторопливо шагнул вперед.
Ингрид лежала на постели, заложив руки под голову, и смотрела на него. В первый момент он даже не понял, что его возбуждает больше — таинственная усмешка, снова игравшая в уголках губ, или юбка, которая задралась гораздо выше колен.
— Что там? — спросила она, вырывая его из размышлений.
Он подал ей бокал.
— Детская смесь.
Нерешительно постояв у постели, он отошел и сел в кресло в паре шагов от нее.
Принюхавшись, она от удивления даже причмокнула, поднесла бокал к губам и одним глотком опустошила до половины. Даже не моргнув глазом.
— Действует? — невинно спросил Вебер.
— Действует просто одуряюще, как кое-кому и хотелось бы, — последовал ответ. Ирония в ее голосе едва слышалась, но все же была.
Вебер откинулся в кресле, тоже сделал приличный глоток. И после паузы сказал:
— Все это кажется мне странным.
— Тебе тоже? — бросила она.
Иронии в ее тоне прибавилось. Наверняка на губах ее все еще играла та самая загадочная улыбка, но он на нее не смотрел.
— Сказать тебе, что мне кажется странным? Твой шеф нанял меня четыре дня назад. Он помешан был на убийстве. Не мог дождаться, когда же Витте вляпается в скандал. Теперь он мог бы раскрутить этот скандал вовсю, но это уже его не интересует. Вот и думай…
— И это не дает тебе спать? — сладким тоном спросила она.
Он взглянул на нее и тоже загадочно улыбнулся.
— Да, это не дает мне спать.
— Тогда я тебе кое-что скажу, — вздохнула она. — Через день после первого твоего визита к Штайнерту явился Витте.
— Не может быть!
— Но тем не менее! И это было великое событие.
Он напряженно уставился на нее.
— Чего он хотел?
— Не догадываешься?
— Лучше уж скажи сама.
— Ну раз ты не умеешь толком рассказывать сказки, — с усмешкой протянула она, — то я расскажу. Как и все сказки, она начинается со слов «Жили-были…» Итак: жили-были два короля, которые вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Годы бушевала безжалостная война, но в один прекрасный день они пришли к выводу, что лучше все-таки заключить мир. И тогда поклялись они в вечной дружбе, убежденные, что таким образом смогут не только в своих, но и в чужих странах разрабатывать золотую жилу.
Вебер кивнул. Вот где разгадка: конкуренты Вебер и Витте закопали топор войны в то самое время, когда они с Викторией мчались в Швейцарию по следам Михаэля Витте и Служанки Анны. Решили объединить обе фирмы и основать один гигантский бизнес. Совсем недурная идея!
Поскольку Витте к этому времени почти целиком завладел немецким рынком, Штайнерту не оставалось ничего иного, как переместиться на рынки Франции и Италии. Вероятно, он уже давно завязал нужные контакты, и теперь этим лакомым куском привлек фирму Витте. К тому же появился капитал, который вносит в дело Кашелен. В результате шансы на европейском Общем рынке выглядели весьма многообещающе.
«И потому Штайнерты указали мне на дверь», — думал Вебер.
Разумеется, в нынешней ситуации нельзя было допустить скандала с Витте, следовало любой ценой сделать так, чтобы история со служанкой Анной не переросла в целое дело. По мнению Витте и Штайнертов, он, Вебер, на сегодня — единственный человек, который может спровоцировать скандал. Этим объясняется телефонный звонок Витте и назначенный на завтрашнее утро визит. Теперь Веберу было любопытно, чем именно Витте попытается его подкупить.
Не понимал он только одного: почему Анна должна была погибнуть, если война между Штайнертом и Витте закончилась. Неужели неделя, когда Витте колебался, включить ли Штайнерта в громадный бизнес с Кашеленом, могла стоить Анне жизни?
— Что, проняло? — спросила фройляйн Долл, видя задумчивость Вебера.
— В известном смысле, — признал Вебер. — Так Витте со Штайнертом сливают свои лавочки?
— Ну-ну! — погрозила она пальчиком. — Ведь это только сказка.
Он согласно кивнул и допил свою порцию. Потом встал и сел на постель, шепнув:
— Ты просто добрая фея…
— Гм… — мурлыкнула она и села.
Лица их были так близко, что он щекой чувствовал ее дыхание. Взгляд ее был полон ожидания.
И в этот момент в замке заскрежетал ключ.
— Кто это? — шепнула она.
— Виктория, — вздохнул Вебер.