Рванув к девушке, беру ее на руки и взлетаю в самую высь, но упираюсь в радужную пленку «мыльного пузыря» — силового купола, поставленного Дестуром в самом начале схватки. Судорожно вытянув из инвентаря Бездонное зелье здоровья, вливаю его в раскрытый рот подруги, а остатки выплескиваю в зияющую и быстро расширяющуюся рану, но слишком поздно, слишком несравнима разница в уровнях, и урон, измеряющийся в квадриллионах очков жизни, не компенсировать никакими зельями и аурами жрицы света.
Моя лучшая подруга погибает у меня на руках. Иронично, что Второй шанс, полученный за достижение максимального уровня в песочнице, воскрешает союзников, но не ее саму, как иронично и больно то, что, если бы не Второй шанс и связанное с ним достижение, Тисса могла бы все еще оставаться в Тристаде. В безопасности.
Голос разума напоминает, что в этом случае и я с Большим По все еще торчал бы в Стылом ущелье, в зоне изоляции «Детей Кратоса», но мысль исчезает, когда я вижу, как свитки, которые Тисса держала в руке, начинают мерцать, чтобы исчезнуть вместе с ее телом. Это же лут!
Не знаю как, но я успеваю вырвать драгоценные свитки, добытые из архивов академии магии Даранта, в момент, пока они были материальны. Их системное название подтверждает, что это зашифрованные свитки Роя.
В следующее мгновение я, не дожидаясь, пока тело Тиссы исчезнет, бережно опускаю его посреди толпы, бесцеремонно растолкав народ, после чего принимаюсь за дело.
Уже понимая, что происходит, но не в силах противостоять мне, верховный жрец Бездны Дестур погибает от моих рук. Этой оболочке Люция, Самуэля и Сатаны уже не воскреснуть, иначе не стала бы Бездна так рисковать, чтобы спасти его. Впрочем, его другое обличье, рогатое и с копытами, уже готовится выйти в Дисгардиум.
Ну а то, что Дестур точно мертв, подтверждает хруст в инвентаре — словно кто-то раздавил яйцо. Логи говорят, что Притяжение подтянуло божественный лут:
Локон Бездны
Божественный талисман.
И все. Ни слова о даруемых бонусах или эффектах. Ладно, потом разберусь, сейчас важнее закончить дело. Главное, что с наступлением долгожданной смерти верховного жреца лопается радужная пленка силового купола, и я могу сбежать. Если повезет, то даже с трупом Тиссы на руках. Драться с тремя Глашатаями, у которых 99,99% сопротивления любому урону…
…все равно стоит! После всего пережитого здесь, осознавая, что Бездна сейчас наблюдает за мной и скрежещет своими божественными безупречными жемчужными зубками, я кровожадно оскаливаюсь — подарок Хаоса стоил моего терпения издевательств.
Неистовство Хаоса
Частица первозданного Хаоса, что вы несете в себе, меняет ваши атакующие боевые приемы и способности так, что при каждом использовании их природа является уникальной. Процесс не требует вашего участия и осуществляется по необходимости.
Нет у Разорителей никакой защиты от моих атак! Каждая станет каким-то новым, ранее невиданным в Дисгардиуме видом урона!
На каждого Глашатая Бездны уходит чуть больше времени, чем на Дестура, но для зрителей все выглядит так, словно туши бывших Разорителей лопаются, как гнилые вонючие бурдюки. В череде ударов я не забываю повесить на каждого проклятие Порченой крови, и, следуя велению Неистовства Хаоса, каждое проклятие оказывается уникальным. Это гарантирует как минимум еще по одной смерти Глашатаям, а следовательно, приводит к потере дополнительных 10% опыта, что выливается для них в двадцать-тридцать тысяч потерянных уровней. Больше смертей от Порченой крови, к сожалению, не будет: эти три Глашатая Бездны: Орсобалу, Эрвигот и Харнатеа — получат почти полное сопротивление тому виду урона, от которого погибнут.
Я подобрал смердящие трупы врагов, схватив их за ноги — по две в каждую руку, — и ненадолго вышел из Ясности. Бросив взгляд туда, где оставил тело Тиссы, я не нашел его. Сердце сжалось, когда я понял, что могу больше никогда ее не увидеть — как и Бомбовоза с Гиросом.
Взлетев так, чтобы все меня видели, я вернул свой облик и обратился к толпе. Мой голос разнесся над площадью ничуть не тише, чем минутой реального времени ранее — голос Дестура:
— Меня зовут Скиф…
«Скиф…», «…Спящих», «…же погиб! Сам Дестур нам показывал его тело!», «Как же Бездна это допустила⁈» — донеслись до меня растерянные голоса.
Обстановка так стремительно изменилась, что у толпы ушло около минуты на то, чтобы понять происходящее. Еще бы, только что они с замиранием сердца смотрели на свою богиню, потом внимали речам своего жреца, который пинал мой труп, а окружали его грозные Глашатаи Бездны. Сейчас же…