Зрелище парализовало волю, породило слабовольное желание покориться неизбежному и принять свою участь, но в глубине сознания уже разгоралась искра непокорности, подпитываемая гневом и кипящим адреналином.
— Я здесь не сдохну! — закричал я, после чего, глубоко вдохнув едкий воздух, издал боевой клич и приготовился встретить волну живого кошмара.
Взрыв Возмездия Спящих их даже не приостановил, и тогда я ушел в Ясность — баракаты уже окружали меня плотным кольцом, их жвала подрагивали в предвкушении. Одно радовало: в отличие от прошлого визита в Бездну, сейчас я попал сюда не в обход игровой системы, а потому сохранил все божественные таланты. Почти все… и вряд ли надолго, учитывая, что никого, чтобы защитить Спящих, в Дисгардиуме не осталось.
Оглядевшись, убедился: бежать некуда. Джунгли каменных деревьев, уходящих на сотни метров вверх, плотно сомкнулись, их окаменевшие кроны нависали непробиваемым потолком, заросшим паутиной, хозяева которой наверняка уже спешат сюда. Придется драться, уповая на Проглота и Путь отражения Устойчивости, надеясь, что набрать опыта получится больше, чем я потеряю, погибнув.
С криком ярости я бросился на баракат, круша хитиновые панцири Кулаками-молотами. Незримым призраком я метался между ними, рассыпая удары направо и налево — и каждый, благодаря Волне увечий, цеплял десятки мобов. Урон я наносил чудовищный, такой легко убивал Глашатаев Бездны, но местные твари были слишком сильны. Судя по тому, что я минут пять пытался прикончить хотя бы одного таракана, их уровни превышали двухсоттысячные.
Проблемы начались, когда баракаты, даже замедленные Ясностью, отрезали мне все пути к отступлению. Вскоре со всех сторон меня окружали эти твари, и даже в убыстрении я начал получать урон.
Замедленные удары сыпались со всех сторон, я уворачивался, парировал, контратаковал, призывая на помощь всю свою ловкость, все умения, но с каждой минутой боя вокруг меня становилось все теснее, и даже сверху уже начали приближаться какие-то кошмарные многоногие пауки, по стволам деревьев резво спускались гигантские многоножки со скорпионьими хвостами, а огромные черви обрушивались с ветвей, разинув зубастые пасти и уже готовясь впиться в плоть.
Мое тело уже не угасало, выдавая бесконечную череду вспышек Возмездия — урон в меня вливался бесконечно. В какой-то момент я ощутил к тварям такую ненависть, что она захлестнула мое тело, силы выросли многократно, и я начал с одного пинка или отправлять гигантских баракат в полет, где их уже ждали черви и пауки, или просто взрывать подвернувшиеся туши, превращая их в брызги кровавого желто-зеленого фарша. Это продлилось недолго, но позволило слегка проредить колышущуюся массу тараканов. Впрочем, место погибших тут же заняли другие.
Я метался в этой круговерти смерти, рубил, кромсал, стараясь пробить брешь в рядах чудовищ и вырваться, но их было слишком много. Твари все прибывали, будто сама Бездна порождала их в бесконечном количестве. Вокруг клубился удушливый туман, кислотные капли прожигали кожу, но это было меньшей из проблем.
В пылу битвы я не сразу заметил, что кое-что происходит — недалеко от меня, где-то под густым скоплением баракат, земля вздыбилась, подкинув тараканов в воздух. Ясность позволила воспринять это в замедленном темпе, но даже так зрелище было пугающим: из бездонного провала извергалась исполинская туша, похожая на гору желе. Язвы и струпья покрывали ее, она бугрилась опухолями и полипами, похожими на раскрывшиеся ракушки, заполненные гноем.
Туша была огромна, как небольшая гора, и баракаты смотрелись рядом с ней жалкими насекомыми. Бесчисленные щупальца твари беспрестанно извивались, из них сочилась зловонная слизь, они были увенчаны острыми загнутыми крюками. Десятки бельмастых глаз вращались на длинных стебельках.
Это же… В чудовищном слизняке угадывались знакомые черты, и я оцепенел от сковывающего ужаса. Воспоминания о далезме, с которой я сражался, пробудились в памяти. Это тоже далезма, только прожившая десять тысяч лет и мутировавшая!
Монстр разинул исполинскую пасть, забитую несколькими рядами кривых зубов, с которых стекала едкая желчь, прожигающая землю, и взревел с такой силой, что даже замедленный Ясностью звук чуть не лишил чувств.
Меня спасли только молниеносные рефлексы: я рывком отпрыгнул в сторону, когда склизкие отростки обрушились на то место, где секунду назад были мои ноги. Далезма спугнула баракат, и мне открылся путь к руинам инстанса — там чернел зев то ли провала, то ли прохода, похожего на пещеру под горой, только вел он под каменные обломки и мог в любой момент обвалиться.