Кучерявая девушка тем временем отпирала остальные клетки, выпуская людей на свободу, под забавные песенки кухарки. У которой оказался дивный голосок, одним словом, Айне было весело выпускать заложников.
Эспен тяжело дышал возле клетки, смотря на забившегося в угол мужчину. Колдунья явственно ощущала страх. Неподдельный, неприкрытый страх.
- Давай оставим его.
Медленно подошла девушка и аккуратно взяла колдуна за руку. Тот посмотрел на сцепленные руки, моргнул и поднял их на уровень глаз.
На запястье у девушки красовались два багряных пятна. Они побаливала, но Айна не хотела даже говорить об этом, потому что это казалось ей пустяком на общем фоне того, что происходит сейчас. Но младший из братьев разозлился. Нет, не так он был просто в бешенстве. Его глаза налились кровью, он остервенело посмотрел на Оску и вызвал большое количество душ, сосредоточив их в малюсенькой клетке.
Мужчина закричал. Он не понимал что происходит. Стало холодно. Со стен и потолков ссыпалась земля. Его начало заносить, он чувствовал невесомые толчки, но их было много и он не понимал откуда эти, ведь в камере больше никого не было. Он испуганно оглядывался и вскрикивал, иногда даже пищал от страха. Лавочка рядом с ним ходила ходуном, точно как и металлическое ведро.
Конечно душа не могла убить человека, но вот до смерти его напугать было очень даже реально. Можно даже неплохо избить, но этим придется заниматься долго. То ли дело здания - они вот довольно быстро разрушаются...
Айна резко встала между колдуном и решеткой.
- Эспен. Хватит, пожалуйста. Не надо, - жалобно просила его.
Как бы она не была зла на него, она не могла видеть и переносить насилие. Все из-за смерти родителей, у нее появился необъяснимый для нее страх. Она боится, когда на ее глазах людям причиняют боль. Именно по этому ею так легко манипулировали дядей. От вида насилия ее всю начинает трясти, сбивается дыхание и слезы неконтролируемо бегут по щекам.
Вот как и сейчас...
- Эспен... - хлюпнула носом девушка и прижалась к груди парня, - хватит, - еще тише прошептала она.
Парень понял, что ее трясет и в ту же секунду развеял душ. Беловолосый колдун не ожидал, что девушка окажется такой хрупкой и ранимой. Бегло прижал ее к себе и успокаивал девочку.
- Прости... - тихо прошептал ей в волосы.
Он запоздало вспомнил какие нежные и ранимые существа - эти девушки. Его сестра была точно такой же, но из-за ее отсутствия он не сразу оценил ситуацию.
Айну продолжало трясти.
- Ну что ты, перестань, - ласково гладил ее по волосам, - я невероятно зол на него, но не стану ему вредить.
- Давай оставим его здесь.
- Ты еще суровее, чем я, - усмехнулся Эспен заглядывая девушке в глаза, - решила голодной смертью его покарать? - он бережно стирал слезы с ее щек, не переставая улыбаться.
- Что ты! Нет! Я велю кухарке кормить его.
- Ты и вправду нечто, - открыто рассмеялся колдун. Такую улыбку Айна видела у него впервые, и очень надеялась, что не в последний раз.
- Давай уйдем отсюда, - прошептала она, до сих пор стоя в его объятиях.
Эмоции переполняли девушку, толпа освобожденных давила на нее. А близость мужского тела путала ее мысли. Потому она должна была собраться и наконец выйти из этих подвалов. Чувства переполняли ее и сдерживать эту гамму становилось сложнее с каждой минутой.
Освобожденные вели себя очень тихо и послушно. Они были свидетелями - всего... И потому молча выполняли приказы колдуна из рода Хардгер.
Выйти из темниц получилось быстро. Айна ни на шаг не отставала от своего спутника, а тот украдкой поглядывал на нее.
Вдохнув свежего воздуха, ее мысли наконец начали приходить в порядок. Освобожденные благодарили парочку колдунов и разбегались кто куда.
Даже Берг холодно поблагодарил и умчался прочь. Айна совсем этого не ожидала, будучи за решеткой он говорил ей много теплых слов, заверял, что все наладиться, что все будет как в старые времена и Айна вновь сможет рассчитывать на его поддержку и присутствие в ее жизни.
А сейчас она молча смотрела, как он убегал от нее.
- Он отец своей дочери. Извини, если это грубо прозвучит, но он бы сказал что угодно и кому угодно, ради свободы. Мне для этого даже душу его вынимать не стоит. Он картежник и алкоголик. Это не лечится, понимаешь? Он этого не хочет.
Айна молча стерла слезу с щеки, все еще наблюдая за удаляющейся спиной своего, как она думала, дяди.
- Я просто думала, что у меня остался хотя бы он...
Эспен обнял ее за шею и наклонился к ее уху.
- Семейка твоих бывших соседей последние из-за кого стоит плакать.