В безнадежной попытке уклониться он откатился в сторону, отделавшись разрезанным рукавом. Поднявшись на ноги, он заметил алые капли на снегу и, сместив взгляд, обнаружил на бедре глубокий порез, напитывающий кровью торчащие нити штанины.
— Мне кажется, ты перебарщиваешь, — Кристар надеялся вразумить сестру, но та лишь спрыгнула со своего пьедестала и направилась к нему, окружая себя новой партией ледяных стрел.
— А ты до сих пор не выдал и искорки. Хватит мечтать, Кристар, и сделай уже что-нибудь. Или я буду резать и колоть, пока ты не возьмешься за ум.
Юноша попятился, с каждым шагом проваливаясь в рыхлый снег. Еще один ливень из ледяных игл принес ему три новых пореза. Кристар продолжал отступать, не понимая, что именно и как должен делать. Он пытался вспомнить, что читал о подвластных ему стихиях, но напирающая Оника, забавляющаяся атаками, едва задевающими юношу, не давала ему сосредоточиться.
— Так и будешь бегать от меня насупившись? — девушка остановилась и, неодобрительно покачав головой, резкими движениями переплела руки, собирая перед собой осколки льдинок и создавая из них фигурные клинки. — Тебе не хватает зрелищности или же остроты?
Клинки, преломившие солнечные лучи, даже не сдвинувшись с места, родили в душе Кристара недоброе предчувствие. Он пытался убедить сестру бросить грозящую ему серьезными ранениями затею, но та лишь запустила свои орудия в полет щелчком пальцев, загодя смирившись с тем, что придется потратить немало сил на лечение ран Кристара.
Понимая, что увернуться от клинков не стоит и пытаться, юноша вынужден был признать, что тренировки с Зореваром были не так уж и хороши, как подготовка ко встрече с магом. Кристар уже смирился с тем, что ледяные лезвия пригвоздят его на месте, когда, мечущийся от пореза к порезу, страх подчинил себе тело, заставляя его двигаться инстинктивно.
Воздух взревел от внезапно вспыхнувшего гигантского огненного шара, проглотившего клинки. Сдерживающий пламя неосязаемый купол лопнул, словно рыбий пузырь, выпуская бесконтрольно рвущуюся на волю энергию.
Тонкая стена ветра вспорола огненное облако, будто горячий нож, разрезав его на две отхлынувшие в разные стороны волны. Снег таял, едва пламя касалось его, водяными вихрами разливаясь по камню и крошечными озерами собираясь во впадинах.
— Это уже лучше, — Оника улыбнулась онемевшему Кристару, помня о тех ощущениях, что оставляет после себя энергия огня. — Давай посмотрим твои царапины и продолжим.
Залечивая раны брата, девушка усмехнулась, видя не покидающую его лицо смесь растерянности и восхищения.
— Разве нельзя было по-другому? — наконец спросил он.
— Можно было, — согласилась Оника, переходя к последней ране. — Но нужно ли? Ты — сын Командора Ордена Смиренных и наследник силы величайшего мага в истории. Я хотела, чтобы твой первый раз был чем-то большим, чем несмелые огоньки на кончиках пальцев. Запоминающееся начало, не так ли?
Закончив, девушка ободряюще похлопала брата по плечу.
— Спасибо. Это действительно было невероятно. Настолько невероятно, что я, похоже, толком и не понял, что произошло.
— Это ничего. Ты разберешься. Первый шаг сделан, а дальше просто позволь стихии вести тебя. Получив власть над пламенем, я боялась его, и было за что, но ты, — Оника задумалась, подбирая наиболее точные слова, — уверена, ты лучше кого-либо сможешь раскрыть его великолепие.
Прерываясь на короткие трапезы, Оника посвящала брата в таинства укрощения пламени, рассказывая о деталях, которым не было места на полках в библиотеке. С каждым часом, девушка все больше удивлялась тому, с какой легкостью Кристар обращается с доселе неведомой ему силой. Казалось, огонь только и ждал, пока его призовут на службу, послушно исполняя любой приказ мага.
С наступлением вечера Оника почувствовала себя опустошенной, будто бы это она целый день упражнялась в укрощении огненной стихии, а не Кристар, усталость которого выдавала только дрожь в непривыкших к энергии рукам. С его губ не сходила ликующая улыбка, а глаза светились уже не радостью ребенка, но озарением воина. Чувствуя гудящую под кожей силу, он не мог остановиться творить пламя, играя с ним, словно с податливым морским песком, придавая причудливые формы.
Провалившись вместе с магами в глубины сновидений, ночь неохотно просветлела пасмурным небом. К утру в пещере отшельника стало по-настоящему жарко: энергия огня сама находила выход из тела дремлющего юноши, жаркими искрами беспокоя воздух и оседая на камне. Оника проснулась, когда горячий воздух стал слишком надоедливым, обжигая легкие и веки. Наполнив жилье Эрхильда полярной свежестью, она вытолкала брата на улицу, спеша приступить к новому дню занятий.
— Опять сделаешь из меня мальчика для битья? — с ухмылкой поинтересовался Кристар, разминая пальцы и запястья.
— Нет, сегодня попробуем кое-что посложнее. О таком в книгах не написано, так что слушай внимательно. Я упоминала этот прием, когда рассказывала о том, что случилось после падения Церкви. Твой контроль над пламенем так хорош, будто бы ты всю жизнь тренировался. Так что мы можем попробовать.
— Ты говоришь о том, как взрывала энергию? Даже тебя это пугало, не думаю, что это хорошая идея.
— Это часть тебя, Кристар, и ты не должен ее бояться или отвергать. Просто не становись ее рабом, и она станет тебе верным союзником.
— Ты же так просто от меня не отстанешь, да? — прозвучал риторический вопрос.
— Ты справишься, — заверила брата Оника. — Вспомни, что я тебе говорила: здесь главное не давать энергии воспламениться раньше времени и накопить необходимый объем в нужном месте. Не старайся влить сразу ее много — лучше позаботься о времени накопления и расстоянии.
Девушка встала за спиной Кристара, указывая на теряющуюся в белой дымке глубь ледника.
— Не торопись и ни на миг не позволяй энергии своевольничать. Ты должен подчинить весь поток от начала и до конца и разорвать его прежде, чем он взорвется.
Понимающе кивнув, юноша сощурил глаза, выбирая точку у сливающегося с небом горизонта, куда и направил энергию огня. Пальцы наполнились жаром, поднимающимся вверх по руке, и пульсирующим в шее. Кристар ощущал упругое натяжение невидимых нитей, тянущихся вдаль и собирающихся в запутанный клубок. Снег вокруг магов начал таять от разогревшегося воздуха, но Оника не заметила ни единой неосторожной искорки.
— Эй, не увлекайся слишком, ты же не хочешь разнести половину полярного полюса?
Кристар выдохнул, сматывая последнюю нить энергии в клубок и отпуская сгусток силы. Огненный ком, родившийся из пустоты, набух вдалеке, разрастаясь и расталкивая взметнувшиеся вверх столбы пара. Спустя несколько секунд магов накрыл табун испуганных ветров, преследуемый громогласным ревом пламени.
— Это, по-твоему, «не слишком много»? — в словах Оники звучало недовольство, но ее взгляд, вобравший в себя отсвет поднимающегося к небу рыжего вихря, был полон восхищения.
— Я не знаю, как так получилось, наверное, я, и правда, переборщил. Мне сложно привыкнуть к тому, сколько энергии требуется, чтобы создать ту или иную вспышку, — начал оправдываться Кристар, но девушка остановила его, всматриваясь в рассеивающееся у горизонта пламя.
Рыжие брызги породили частую сеть голубоватых молний, змейками расползавшихся по небу, обнажив остроконечный пик башни, отливавшей лазурным перламутром. От строения отходили несколько мостов, ведущих к столбам, черными лапами скребущим небо.
— А это совсем нехорошо, — Оника прикинула, что до вышки, скрывавшейся доселе за разрушенным взрывом щитом, было не больше десяти километров. — Позови Эрхильда.
Кристар оставил сестру, чтобы вскоре вернуться в сопровождении ментального мага, тщетно вглядывавшегося вдаль. За годы жизни в слепящей пустыни старческие глаза выцвели и потеряли былую остроту. Эрхильду с трудом удалось различить размытое пятно, так встревожившее Онику.
— Вам известно, что это может быть? — поинтересовалась она после безрезультатных попыток дотянуться до башни ветрами. Воздушная стихия раз за разом натыкалась на какую-то преграду, непослушно отказываясь идти дальше.