К утру даже камень пропитался жаром, и Оника с облегчением вдохнула морозный воздух, когда Кристар убрал стену. За ночь кромка воды подошла к скалам, оставив на песчанике разводы.
Позавтракав остатками рыбы, замороженными Оникой перед сном, и уничтожив следы своего пребывания, маги начали путь наверх. Девушка не переставала удивляться, как сговорчив был камень под влиянием Кристара, выстраивая широкие ступени от одного его скупого жеста. Она вспоминала себя, когда в ее руках была сила брата, и то, с какой неохотой стихия земли подчинялась ей.
На вершине магов встретил камень, перемешанный с вязкой грязью, и буйные ветра, гнущие к земле тщедушный кустарник. Он скрежетал ветвями и ронял на продрогшую землю прошлогодние листья, обещая холодный день. Тусклое пятно — все, что осталось от восходящего солнца — выхватывал обрывки быстро плывущих облаков.
— Нельзя терять бдительность, — Оника куталась в единственный плащ. — Нас ожидает почти неделя пути, и то, если нам не придется делать крюки, и ничто нас не задержит. И за это время, уверена, нам не избежать стычек с потусторонними.
— Ты же сможешь заметить их издалека. Достаточно просто избегать их, разве нет? — обернувшись, Кристар заметил две тропинки следов, оставленных ним с сестрой, и тут же стер их.
Стихия камня производила впечатление мирной магии и не так часто, как пламя, наталкивала юношу на размышления о подлинности происходящего, а его лицо каждый раз озаряла улыбка, когда размоченная дождями земля переползала с места на место, а камни задорно котились один перед другим.
— Боюсь, что нет. Есть несколько странностей, о которых я думаю. Вспомни, Зоревар постоянно говорил о непрекращающихся набегах на деревни, но на Берилон потусторонние почти не нападали. Сомневаюсь, что этих тварей испугали стены и многолюдные улицы. Это, скорее, должно было их привлечь. Но большая часть нападений пришлась на дворец. Что-то тянуло их к нему, и у меня есть предположение, что именно.
— Ты о Всевидящей Матери?
— Не о ней. Два нападения произошли, когда мы с тобой были в саду, вне стен дворца. Еще одно — когда внутри. И вот снова — отыскал же он нас посреди океана!
— Мне кажется, ты ищешь закономерности там, где нет ничего, кроме совпадения.
— Не знаю, Кристар, не знаю. Когда Мориус переместился во времени, мир ответил появлением Церкви, тем, что непосредственно связано с магами и направлено, если не на их уничтожение, то на усмирение. Логично предположить, что и в этот раз потусторонние охотятся на укротителей стихий, а все остальные — всего лишь случайные жертвы. А то, что они постоянно появлялись именно рядом с нами, может быть свидетельством того, что они чувствуют силу энергии, которой обладают маги.
— Разве тогда им не полагалось бы нападать в разы чаще?
Оника лишь пожала плечами, вглядываясь в затянутый серой дымкой горизонт. Они шли на юго-запад, к северной части Каньонов Спасения, безжизненная длань которых тянулась к краю материка. Местами проглядывала желтоватая глина, летом покрывающаяся ковром грубых курчавых трав.
К полудню серое плато осталось за спинами магов, едва прикрывшись сухощавой полоской перекрученных сосен, обозначивших начало холмов, с наступлением тепла одевающихся в бледную зелень. В низине замаячили очертания деревеньки, едва ли доросшей до пяти десятков домов. Пристроившись на отшибе Огнедола, она стала тихим приютом для магов, бегущих от порицания общества. Здесь жили семьи укротителей земли и воды, несмотря на неблагосклонность здешних земель, выращивающие добрые урожаи под чутким надзором церковников.
— Нам нужно подумать о новой одежде, — Кристар непонимающе посмотрел на сестру, гадая, чем ей не угодил дворцовый наряд. — Мы слишком приметны. Простолюдины не ходят в рубахах с оборками и пестрых штанах. Здесь, кроме нас, разве что грызуны снуют, но дальше нам не раз повстречаются торговцы и патрули Церкви и Ордена. Не получится все время прятаться, а в таком виде мы привлечем слишком много внимания. Зайдем в селение — посмотрим, что удастся найти.
Подойдя к деревне настолько, что можно было разглядеть расписные ставни околичных окон, Оника поняла, что настораживало ее все это время. Весна только вступала в свои права, и показавшееся из-за туч солнце едва грело, чтобы держать печи не растопленными. Но ни одна лента дыма не вилась над селением, замершим среди черных полей.
— Подожди, — Оника покачала головой обогнавшему ее было Кристару. Прикрыв веки, она послала вперед ветра-разведчиков, чтобы те, как и прежде, стали ее глазами.
Ветра взбирались по покатым крышам и терлись о стены, заглядывая в каждый переулок. От их прикосновений скрипели развешанные на заборах горшки, а в дождевых бочках расходились круги, полоша небо.
— Пойдем отсюда, да поскорее, — произнося эти слова, Оника поняла, что сбегать поздно.
Их было двое. Двое источников влекущей энергии и двое Гончих. Их морды и спины покрывали множественные шрамы, а чешуя на ногах была выдрана вместе с кусками кожи. Они были изгоями, вынужденные подбирать объедки за остальными. Как и всех, их привлекло сосредоточие энергии, но притронуться к лакомым кускам им не позволяли законы. Впрочем, когда стая ушла, в человеческом селении еще осталось, чем поживиться.
Гончие не почуяли приближения магов, но, когда сила одного из них захлестнула с головой, они поняли — их ждет славный пир. Побросав изувеченные клыками тела, Гончие сорвались с места, жадно вдыхая магическую энергию.
Когда пара Потусторонних отделилась от черты деревни, Кристар в непонимании посмотрел на замершую сестру.
— Они твои, — коротко произнесла та.
Нестройный дуэт сердцебиений Потусторонних стучал в ушах Оники, готовый прерваться по ее воле. Девушка старательно удерживала связь с кровью, бушующей в венах тварей, чтобы в любой момент устранить угрозу.
— Тебе нужны тренировки. Смотри не на меня, а на них, — безапелляционно добавила она. Глаза Кристара в отчаянии расширились, и взгляд скользнул к стремительно приближающимся тварям. Похоже, Оника, и правда, не собиралась вмешиваться.
Поддавшись секундной панике и подпустив Потусторонних еще ближе, Кристар вскинул руки, поднимая в воздух промокшую землю, перемешанную с мелкими камнями. Пламя обхватило земляной ком, расширяясь и вытягиваясь, пока воздух не наполнился паром, извергнутым из пасти огненного чудища, скрежещущего каменными зубами. Сформированный лишь до половины туловища, он бросился навстречу Потусторонним.
Гончая завизжала, когда в ее шею впились раскаленные клыки, выжигая шерсть и разрывая плоть. Рыча и скалясь, она пыталась схватить неприятеля за горло, но только обжигала пасть, стискивая зубы на жесткой пыли. Кровь лилась из ран и тут же запекалась, встречаясь с жарким дыханием фантома.
Отвлекшись на качающегося в луже из грязи и крови Потустороннего, Кристар вспомнил о втором враге, лишь когда на него упала тень взвившегося для удара зверя. Оника была готова прекратить бой, но брат опередил ее. Девушка едва успела уловить размытое движение, а в следующее мгновение тварь рухнула на землю с прожженной в груди дырой. Изогнутый парящей ласточкой сгусток огня, пробивший зверя насквозь, затерялся в вышине.
— Позер, — ухмыльнувшись, Оника посмотрела на брата, еще не до конца осознавшего, что бой закончен. Боровшийся с фантомом зверь завалился на бок. Из перемолотой каменными жерновами шеи свисали лохмотья алого мяса.
— А вот это было очень даже неплохо, — она присела возле второй твари, изучая обуглившуюся вокруг отверстия плоть. — Твой огонь развивает феноменальную скорость, не теряя своей формы при этом. Хорошее подспорье в бою. Но что, скажи на милость, ты изобразил в начале?
— А что мне оставалось? Я сделал первое, что пришло в голову.
— Чудовище из камня и огня — первое, о чем ты подумал? — Оника рассмеялась. — Сын своего отца. Не будем оставлять следы, спрячь тела под землю и пойдем.