Худощавый вол месил копытами непросохшую землю, но упрямо тянул за собой пустой воз с единственным седоком. Добравшись до перекрестка, он дернул за вожжу, направляя телегу на юг. Завидев идущих впереди незнакомцев, старик напрягся, нащупывая под скамьей замотанную в тряпку палицу. У него не было товара, которым могли бы поживиться грабители, но за пазухой предательски позвякивал мешочек с десятком монет. Приглядевшись, он различил, что одним из незнакомцев была девушка, и немного успокоился, рассудив, что женщина не станет заниматься разбоем. Хотя кто знает, на что пойдут головорезы, лишь бы завладеть чужим добром? Еще раз хорошенько все обдумав, старик положил палицу на колени, тщательнее завернув в тряпки.
— Постойте, пожалуйста, подождите, — старик тяжело вздохнул, когда, поравнявшись с идущими людьми, услышал девичий голос. Натянув вожжи, он остановил телегу.
— Вы едете в деревню, что стоит южнее по дороге? — старик перевел взгляд на заговорившего с ним юношу. Остановившая его пара не была похожа на грабителей, скорее на обычных деревенских жителей.
Старик кивнул, осматривая незнакомцев с ног до головы.
— Подвезите, пожалуйста. У нас не так много денег, но мы можем помочь по хозяйству, — Кристар сочинял на ходу, пользуясь наставлениями, полученными от Оники. — Моя сестра едва на ногах держится, не откажите.
— Кто вы такие, и какая нелегкая занесла вас сюда?
— На нашу деревню напали чудища. Дома разгромлены, в живых никого не осталось. В селении на окраине Восходящего леса живет наша тетушка, больше нам податься некуда.
— Как же вы уцелели? — старик с недоверием смотрел на пару.
— Нам повезло в день нападения отправиться в рощу возле деревни ловить белок. Иначе несдобровать нам, как всем тем, кто был дома.
— Из какой вы, говорите, деревни? — старик припоминал совсем недавние слухи о налете чудовищ на Окраинную, где проживали маги со своими семьями. — Покажи-ка лоб, мальчик.
Кристар в растерянности нахмурил брови, но быстро сообразив, что беспокоит старика, убрал со лба волосы. Старик пожамкал губами и глянул на Онику, проверяя, мог ли он не заметить метку Проклятого.
— Залезайте, — он указал за спину и, спрятав сверток с палицей под лавку, поправил затертую по краям шапку.
— Мне сдавалось, что в Окраинной одни только маги и жили, — добавил старик, когда телега заскрипела, неохотно выбираясь из продавленной простоем и добавившимся грузом колеи.
— Нет, не только, — девушка впервые заговорила, заставив старика обернуться. Морщинистые щеки вздрагивали, когда телега попадала в ухабину, а из седой бороды выпадали крошки от съеденных за завтраком сухарей. — Конечно, большая часть жителей могла укрощать стихии, но не все.
— Мне жаль твой дом, девочка. У меня дочка живет в Каменной, как раз от нее возвращаюсь. На ее деревню тоже несколько недель назад напало одно из этих чудищ. Повезло, что у них расквартирован отряд церковников. Они-то тварь и зарубили, прежде чем та успела учинить разбой. Один мельник пострадал, но жить будет. Нынче одна надежда — на Церковь, хоть и поговаривают, что этим тварям церковники мало что могут сделать, и держится все на Ордене. Даже не знаю, верить этим слухам или нет. Наша деревенька-то тихая, разве что патрули раз в месяц заглянут, но с такой снежной зимой, как выдалась в этом году, церковников с осени не видали.
— А как же надзор за магами?
— Да их у нас отродясь не водилось. Если кто и попадался, так все в Окраинную шли, у нас не задерживались, — старик щедро улыбнулся, обнажив неровные зубы. — Да не бойся ты, дрожишь, как осиновый листок. Довезу вас до деревни, там старуха вас попотчует, да в дорогу снарядим, чем найдем. У меня ведь дочка твоих лет. И зять, как брат твой, только росточком помельче да глазами потусклее. Эк, какая в Окраинной молодежь пошла. В мои годы селение ваше чахло, как старуха у окна, пока не повадились туда маги перебираться. Этих нечестивцев ни хворь не берет, ни голод.
Старик болтал без умолку, запамятовав представиться и поинтересоваться именами своих попутчиков, чему последние были только рады. Онике не приходилось задавать вопросов: старик и сам рассказывал о деревне, церковниках, Ордене, доходящих до селян рассказах о налетах Потусторонних и молитвах, с которыми они обращаются к Всевидящей Матери, чтобы та уберегла их от участи соседних деревень.
Маги успели уже порядком устать от болтовни старика, когда из-за холма показалась деревня, дымящая трубами и угощающая ветер ароматами свежей выпечки. Селение застыло в ожидании теплых деньков, а вместе с ним и его жители, прислонившись к плетням и суша на завалинках башмаки.
Старика, подобравшего магов, супруга встречала уже на подъезде к обветшалой, но ухоженной хижине. Помогая распрячь вола, она то и дело поглядывала на Онику и Кристара, оставшихся стоять у ворот по просьбе хозяина дома. Для юноши это было первое селение вне стен Берилона, на улицах которого пахло жизнью и горячим ужином, приятно согревающим грудь. Но даже здесь его взгляд постоянно цеплялся за мужской силуэт, прилипший к нагой березе с бутылью в руке.
— Пойдем, ребятки, — старик поманил гостей в дом. — Накормим детвору твоей кашей, а, Тильда?
— Вам не стоит утруждать себя. Нам бы только купить провизии в дорогу, — Оника не хотела без нужды задерживаться в селении.
— Не глупи, девочка, куда вам идти на ночь глядя? — старик отмахивался от теребящей его за рукав супруги, пока ее настойчивость не победила. — Да что у тебя стряслось, что нельзя и минуты подождать, пока я уважу гостей?
— Пусть ступают, пусть. Ох, не стоило тебе подбирать их, точно не стоило, — причитала женщина, теребя подол платья и пугливо озираясь. — Смутные дни настали и в нашей деревне, пока ты ездил в Каменную.
— Да скажи уже, что стряслось! — старик надулся от недовольства. Неловкость перед гостями из-за поведения супруги будила в нем усталую злость.
— Маги сбежали. Из Казематов Ордена, что у первых Каньонов Спасения, — выдохнула старуха и, прочтя на лицах гостей, что те услышали ее слова, пугливо глянула на супруга.
— Как так?
— Эти звери напали на Казематы, перебили охрану и, кто знает, сколько заключенных. Говорят, там похозяйствовала целая стая с гигантами размером со дворец! — женщина сама пугалась своих слов. И пусть она в жизни не бывала в округе Берилона и не видела размаха дворца, она наверняка знала, что соседки не станут врать. — Некоторым магам повезло сбежать, только для нас их везение обратилось печалью.
— Что произошло? — Кристар подался вперед, несмотря на руку сестры, пытавшуюся удержать его.
— Забрел к нам один из этих, клейменных, — старуха внимательно вглядывалась в лицо юноши, пока, не найдя следов метки Проклятого, не успокоилась. — Пятый день дебоширит. Совсем с ним сладу нет. Староста пытался наставить его на добрый путь, а тот в отместку сжег сенник. И чем теперь скотину кормить? Боятся его все, даже мужики стороной обходят.
— А что же церковники? — Кристар в растерянности глянул на Онику.
— Да разве ты их видишь? Староста в первый же день послал птицу с просьбой прислать отряд и урезонить лиходея, а что еще мы можем? Только молиться Всевидящей и надеяться, что церковники прибудут со дня на день, — старуха всхлипнула, утирая выступившие на глазах слезы. — Вот опять он возле нашего дома околачивается. Каждый раз жду, что он начнет ломиться в двери, но пока Небеса миловали. Не зря этих животных держат в Колодцах и в Казематах. Нельзя таким людям среди честного человека быть, нельзя, совсем нельзя.
— Ну, полно, полно рыданий. Всяк человек может угодить в дурную ситуацию. Пойдемте лучше в дом, — к усталости с дороги прибавился еще и ворох ожидавших его дома тревог, и старик хотел поскорее растянуться на лежаке с кружкой горячей настойки. Он уже и сам был не рад, что взялся помочь сиротам, но добродетельное сердце не позволяло выгнать их в преддверии ночи.
— Спасибо за ваше участие, но мы не хотим стеснять вас. Мы будем рады…
Вежливые расшаркивания Оники прервали женские возгласы и пьяная ругань. Беглый маг, наслаждавшийся обретенной свободой наедине с бутылью вина, по достоинству оценил проходившую мимо молодую женщину, сочтя ее в меру хорошенькой, чтобы скрасить его одиночество. Хватая ее за руки, он расплескивал на подол ее платья вино, браня за несговорчивость и грозясь сжечь стянутые в тугую косу волосы, если женщина не прекратит артачиться. Вняв предупреждениям мага, она безвольно опустила руки, ругая собственную опрометчивость и глупость, толкнувшие ее пойти этой дорогой.