Лук сверкнул, отпуская стрелу. Ярость в сердце Ильвы сменилась страхом, и отчаянной попыткой отбить выстрел. Не отклонившись со своего курса и роняя голубые нити, стрела просвистела мимо головы женщины и с глухим хлопком вонзилась в голову подкравшегося сзади зверя.
Их взгляды встретились: безразличие лучника и непонимание Ильвы. Тетива щелкнула, и стрела пробила грудь женщины. Дымясь и тая, она исчезла, оставив кровоточащую дыру. Падая на колени, Ильва смотрела на мистическое мерцание в руках Люфира и танцующие в воздухе каменные иглы.
Все закончилось спустя несколько минут. Последний выстрел унес жизнь единственного выжившего беглеца. Не желая видеть происходящего под ногами, Мелисса задрала голову вверх, глядя на царапающие небо ветви.
— Я погляжу, у тебя просто талант заводить «друзей», — Фьорд переводил дух, опершись о дерево. — Кто это?
— Отступники. Орден поймал их, но попытки перетянуть на свою сторону не увенчались успехом. Таким одна дорога — в Казематы, — Люфир поглядел на бинты, покрасневшие от открывшихся на пальцах порезов. В пылу боя он совершенно забыл сменить руку, и тетива разбередила недавние раны. — Пойдем. Нечего стоять на одном месте. Хассы скоро учуют запах мертвечины и заявятся сюда.
— Я могла бы скрыть тела, — Мелисса закусила губу, понимая, что так или иначе ей придется увидеть последствия стычки и ее действий.
— Нет. Побереги силы.
Очень скоро вязы сменились кленами и дубами, не подозревающими о крови, пролившейся в их царстве. По их ветвям скакали белки, отыскивая оставшиеся с зимы припасы. Небо затягивали морщинистые тучи; пахло пеплом и сырой землей.
— Теперь ты, не раздумывая, бросаешься на отступников? — молчание почему-то тяготило Люфира. Встреча с Ильвой оставила на губах неприятный привкус, и лучник не знал, как от него избавиться.
— Почему же не раздумывая? У меня было немало времени пораскинуть мозгами, пока твоя знакомая болтала, — отшутился Фьорд, но решив, что не стоит злоупотреблять благодушием Люфира, добавил: — Они первые начали. Тем более, отступники, церковники, мятежники, Смиренные — все смешалось. Белое стало черным, черное белым. Если всех мерить по принадлежности к тем или другим, можно оказаться в дураках. Только и остается, что держаться людей, которым доверяешь, выкинув из головы глупые предрассудки.
Мелисса хихикнула, прикрыв рот ладошкой, едва не уронив с плеч одолженный Люфиром плащ. Покинув теплые улицы Безвременья в одном платье, девушка сильнее остальных ощущала сгущающийся в подлеске холод.
— Разве мы не идем к Цитадели? — Фьорд смотрел на солнце, осветившее последний клочок чистого неба впереди. Малиновые полосы расчертили его, приняв на себя всю тяжесть сизых туч. — А как же твари, о которых говорила отступница?
— В Цитадели расположены основные силы Ордена. Это не горстка мятежников. Они с легкостью сотрут в порошок любого неприятеля. Незачем тратить день на бессмысленные переходы, когда нам сказано прибыть в Этварк.
— Ты теперь слушаешься указаний церковника? — Фьорд отплатил лучнику его же монетой.
— Он — бывший церковник.
Хохотнув, Фьорд покачал головой и вдохнул стылый воздух. Он был рад покинуть опостылевшую общину мятежников и снова находиться в тесном кругу людей, по воле судьбы ставших его извечными спутниками. Изредка поглядывая на Люфира, он гадал, что занимает мысли лучника, когда тот пронзает взглядом вечернюю даль.
Троице пришлось вспомнить, что значит спать вне крепких стен, укрывшись от неба возведенным из земли и камня убежищем. Разведя костер из собранного в потемках хвороста, Фьорд вновь остался без энергии и устало откинулся на промозглую землю. Поджав коленки к груди и закутавшись в плащ, девушка рисовала пальцем на земле.
Промозглость лесного утра не отставала от магов до поры, пока ее не разогнали теплые полуденные лучи, встретившие путников на окраине Восходящего леса.
— Последняя преграда, и дальше — только равнины Этварка, — Мелисса пыталась отыскать знакомые деревья, когда-то казавшиеся ей совершенно непохожими друг на друга, а сейчас слившиеся в безликое серое воинство.
— В прошлый раз погода больше располагала к путешествиям, да? — Фьорд окинул взглядом мрачный пейзаж, неуклюжим пятном замерший под голубым небом.
— Огненный маг жалуется на холод. Дела, — насмешливо протянул Люфир, первым покидая кромку леса.
— Это же из-за тебя и твоих тренировок я только и могу, что дым пускать!
Вечером того же дня, когда Мелисса занималась обустройством стоянки, а Фьорд собирал хворост, Люфир отправился на поиски хоть какой-то живности. За весь дневной переход по Срединному лесу на его глаза не попался даже захудалый крапивник, и тишина, царящая в вышине, настораживала лучника.
Вспомнив, что неподалеку должно находиться озеро, Люфир направился на север, надеясь отыскать на берегу следы лесных обитателей и принести наконец в лагерь ужин. Чем дальше он шел, тем неподвижнее становился лес, и даже ветер умчался прочь.
За деревьями появились неряшливо разбросанные глыбы — кайма древнего кратера, в лоне которого покоились тихие озерные воды. Приблизившись, Люфир приник к шершавому боку камня, едва выглядывая из-за него. Внизу, в окружении высохших склонов, разрослась бурая грибница прилипших друг к другу строений, ощетинившихся невысокими вышками. Ее окутывала едва заметная желтая дымка, растворяющая в себе контуры фантасмагорической крепости. От озера, веками питавшего лес и его обитателей, не осталось и следа.
Со стороны стоянки донеслись грохот и крики, и тут же затихли. Люфир стремглав понесся назад, на ходу призывая лук. Перепрыгивая через кочки, он вглядывался в заросли, надеясь заранее заметить неприятеля, но ни в тот момент, ни потом, наконец добравшись до лагеря, лучник не нашел ничего, кроме раскуроченной полянки и порванного плаща.
Крутясь волчком, он старался отыскать следы спутников или тех, кто напал на них, но натыкался только на тропу, которой они пришли. Образ строения, явно потустороннего происхождения не выходил из головы. Стиснув лук до боли в пальцах, Люфир пошел обратно к кратеру, нарезая широкие круги, в надежде все же обнаружить следы пропавших магов.
Он упал на колено, когда боль пронзила щиколотку, судорогой взбираясь по спине. Вскинув лук, Люфир узнал черты напавшего на него, лишь когда стрела рассталась с тетивой. Вздрогнув, она пронеслась мимо цели, взорвавшись за спиной и оглушив мага.
— Проклятье, — опираясь на лук и волоча немеющую от боли ногу, Люфир добрался до юноши, потерявшего сознание от ударной волны, и перевернул его на спину. — Проклятье!
Не зная, какие повреждение повлекла за собой взорвавшаяся стрела, и не желая рисковать, Люфир приложил руку к груди мага и зашептал, призывая на помощь золотистое сияние. Черты, когда-то вложенные в голову лучника Крайснером, ожили и обрели краски, делая иллюзию явью.
Когда Кристар пришел в себя, сумерки висели на ветвях разлогими тенями. В спину упирался камень. Кристар ожидал, что от оглушившего его взрыва голова будет раскалываться, но в ней царила легкость, и единственное неудобство причиняли руки, туго стянутые за спиной веревкой. Только попытавшись сжечь их, Кристар понял, что легкость в голове и во всем теле оказалась дурным признаком. Он больше не ощущал в себе энергии огня, а камень продолжал лежать на месте, игнорируя зов мага.
Едва не крича от досады, Кристар поднял взгляд на сидящего перед ним человека. Его лицо освещали мерцающие змейки, бегающие по пяти камням, разложенным полукругом, до которых Кристар не смог бы дотянуться при всем желании.
— Как себя чувствуешь? Голова не болит? — поинтересовался человек, в котором метка на лбу выдавала мага.
Кристар молчал, уязвленный собственной нерасторопностью, приведшей к поражению. Пытаясь отыскать сестру, он метался по лесу, озираясь на каждый шорох, не зная, что ему делать, и, при виде неизвестного, оголенные нервы вынудили юношу первым нанести удар. Если бы он только сидел тихо и не лез на рожон, ни в чем не разобравшись! Встреча с неизвестными, оказавшимися неуязвимыми для его атак и так легко схватившими Онику, пошатнула уверенность Кристара в собственных силах. Теперь же, без умений укротителя стихий рядом с магом, он был беспомощным младенцем.