— На пределе, — ответил ей напарник, приникая к оружию так, чтобы казалось, что последующее — результат его выстрела.
— Вы что собрались делать? — удивился Виктор, видимо, знавший что-то о дальности оружия, которое у них было.
— Убивать врагов, — ответил ему Ваня. — Не мешай.
Он потянулся к тому самому, стоявшему за оружием в своей повозке «чёрному». Дальности щупа действительно едва хватало, но курсанту не понадобилось что-то серьёзно программировать: достаточно было перещёлкнуть понимание «свой-чужой», чем он и занялся, делая вид, что целится.
— Виктор, — тихо позвала Марья. — Ты в чудеса веришь?
— Да уже и не знаю даже, — задумчиво ответил ей взрослый. — А что?
— Сейчас случится чудо, — стараясь не хихикать, объяснила девочка. — «Чёрный» с ума сойдет.
— Почему ты… — попытался что-то сказать Виктор, но в этот момент сухо кашлянуло оружие мальчика, и в тот же миг «чёрный» открыл огонь, только стрелял он совсем не в них.
Буквально на расплав ствола тот уничтожил стоящих на открытом месте, а потом начал бить по проезжающим повозкам, внеся известную сумятицу. Высыпавшие из повозок «серые» залегли, при этом один из них, в визуально отличавшемся головном уборе, пытался, видимо, командовать, но затем вдруг начал стрелять серым в спину. Виктор явно не понимал, что происходит, а Марья и Ваня вдруг принялись расходовать боезапас, неведомо как отсекая очень короткие очереди. По мнению обоих, враг умирал слишком медленно.
Тут раздался взрыв, потом ещё и ещё, после чего стрельба затихла, а на перекрёсток выехала железная повозка с длинным хоботом. Судя по сохранившимся до времени курсантов записям, примерно так мамонт и выглядел. Виктор явно порывался уходить, но курсанты лежали спокойно, с интересом разглядывая новую повозку. Стояла она гораздо ближе к ним, чем остальные, то есть находилась в радиусе воздействия, вот только не видя аборигена, Ваня работать не решился.
На крыше мамонта открылся люк, откуда выглянул абориген в чём-то чёрном. При этом все серые продолжали лежать, что не могло не заинтересовать. Ваня, зафиксировав аборигена взглядом, принялся менять ему установку, а серые начали медленно подниматься, ошарашенно оглядываясь. Получивший по голове второй объект был ими связан и признаков жизни не подавал.
Закончив работу, Иван подал сигнал готовности, Марья кивнула. Люк на крыше мамонта резко захлопнулся, через некоторое время повозка взревела и пошла вперёд, постепенно разгоняясь. До серых что-то дошло, и они принялись было разбегаться, но тут оказалось, что мамонт может ехать и стрелять, потому началась паника.
— Уходим, — спокойно сказал Ваня, быстро отползая назад.
Марья повторила за ним абсолютно синхронно, а Виктор было замешкался. С дороги донёсся хруст и чьи-то дикие крики. По идее, мамонта завалить было сложнее, а внутри него сидел «чёрный», сейчас ярко ненавидевший всех представителей своего вида, поэтому вполне мог и задавить. Смотреть на это Иван не хотел, а ничего интересного больше не ожидалось, так что курсанты спокойно побежали обратно, сопровождаемые поминутно оглядывавшимся Виктором.
Несмотря на то, что был занят, взрослого Ваня контролировал ежеминутно, поэтому, когда в голове того начал созревать план захвата и шантажа, не-враг потерял сознание. Мальчик остановился, тяжело вздохнув. Остановилась и Марья, заняв такую позицию, чтобы прикрыть в случае чего напарника.
— Предать хотел? — поинтересовалась она.
— Нет, — ещё раз вздохнул Иван. — Только захватить нас и использовать как оружие, шантажируя меня тобой. Ну ещё что-то о большой награде думал, только я не понял, что это за награда, которая на груди блестит.
— Тебя… Мной? — расширила глаза девочка. — Как кураторы…
Пожалуй, это было приговором взрослому агру. По-хорошему, его надо было бы утилизировать, но Ивану мысль не нравилась, поэтому вариантов имелось два: или механический, или ментальный. Решив оставить оружие не-врагу, обречённо вздохнувший мальчик полез тому в голову. Нужно было не только вычистить воспоминания о них двоих, о берлоге, о происходившем, но и создать легенду. Поэтому Иван решил возложить ответственность за переполох на дороге на этого агра, чтобы он мог объяснить, что произошло, ну и получить свою награду, раз она ему важнее тех, кого он считал детьми…
Предательство взрослых было Ване не в новинку, а вот Марья готовилась заплакать — всё-таки она от этого Виктора получила ласку, а он решил их именно использовать, как автоматическое оружие, да ещё и шантажировать… Это было, с точки зрения девочки, очень не по-людски. Желание иметь кого-то из взрослых, на кого можно положиться, казалось неистребимым.