— Ну что же, если вы готовы… — проговорила она, а затем трижды хлопнула в ладоши, выкрикнув. — Да откроется Путь!
Не знай Марья, что против такой силы она козявка, Кикимора бы получила очень много дырок в своём организме, но, к её счастью, девочка боли не хотела. Отвыкла она уже от постоянных стимуляций, поэтому сейчас желала только одного — плакать, считая, что партизаны вызвали сюда эту магиню, чтобы за что-то им двоим отомстить. Не верила Марья людям, совсем.
Глава десятая
Путь, которым их обоих вела представившаяся Кикиморой Александровной магиня, поражал воображение. Сначала, правда, ей пришлось объяснять, что там есть воздух, потому что таких обречённых взглядов она не видела никогда. Марья, увидев звёзды, подумала, что их хотят выкинуть в шлюз, готовясь к своему последнему бою, и Кикимора поняла это.
— Я не буду вас убивать, мучить или делать что-либо, способное нанести вам вред, — устало произнесла исчерпавшая аргументы учительница. — Это Звёздный Путь, на нём безопасно.
— Вы не будете, — всхлипнула Марья. — За вас это сделает Пространство.
— Но я иду с вами! — воскликнула Кикимора, уже и не зная, как уговорить этих двоих.
В ответ на неё только обречённо взглянули. Но когда она уже думала уходить и звать Ягу, двое обнялись и, не расцепляя объятий, шагнули вперёд, зажмурившись от страха. Когда же ничего не случилось, Ваня медленно открыл глаза, осматривая дорогу, похожую на взлётно-посадочную полосу. Она висела промеж звёзд. Огромное число звёзд окружало путь со всех сторон, даже снизу, и выглядело бы это очень красиво, вот только не узнал Ваня ни одного созвездия.
— Маря, мы живы, — шепнул он дрожавшей напарнице.
Всё-таки смерть в космосе — удовольствие ниже среднего. Они помнили тренировки, на которых их выкидывали в Пространство в неисправных скафандрах. Эти картины приходили к обоим во снах — медленное умирание, глаза в глаза… Повторять подобное не было желания ни у кого.
Дорога уходила вдаль, магиня шла впереди, будто указывая путь, а Марья просто поражалась — звёзды сияют, вокруг Пространство, а она жива. Ваня же понимал, что это или какая-то иллюзия, или просто необъяснимое явление. Но вот именно уговаривавшая их, а не заставившая — хотя точно могла — магиня удивила уже его. Неужели она сказала правду?
Дорога закончилась странной дверью — деревянной, окованной железом. Она немедленно распахнулась перед ними, явив небольшой коридор и сморщенного представителя расы аборигенов в этом самом месте. Взглянув на вошедших неожиданно цепким взглядом, сморщенный представитель вздохнул.
— А это какая раса? — вслух удивилась Марья.
— Людская, — объяснило новое действующее лицо. — Я старый просто.
— Старый? — непонимающе посмотрела на него девочка.
— Вам расскажут, — ещё раз вздохнул сморщенный «людь». — Ты бы, Кикимора, лекарей позвала. А вам надо туда, — показал он на очередную раскрывшуюся дверь.
Старый «людь», как и Кикимора Александровна, очень хорошо защищал голову, отчего Ваня приуныл. Оставалась надежда только на оружие, но шансов при работе таким древним вооружением почти не оставалось, поэтому нужно было просто подчиниться. Марья же надеялась лишь на то, что их если и убьют, то быстро, не мучая. И эта надежда очень явно читалась на её лице.
Переглянувшись, напарники, поправив ремень оружия, шагнули вперёд, в тёмное помещение. Ночное зрение не подвело и на этот раз, позволяя увидеть отсутствие любых форм жизни внутри. Стоило только войти, как загорелся ровный синий свет, освещая почему-то только их. При этом ближайшей ассоциацией пришёл на ум так называемый «контроль здоровья», после которого была возможна отбраковка и утилизация. Именно поэтому, когда исчезла одежда, Марья даже не вскрикнула — процедура представлялась девочке хорошо знакомой, но вот появление одежды взамен старой удивило. С глухим звоном у ног приземлился и набитый чем-то мешок.
В это самое мгновение, не дав сосредоточиться, открылась следующая дверь прямо перед ними. Проём казался каким-то очень ярким. Обнаружив, что одежда на них обоих изменилась, Ваня, тем не менее, принял это как неизбежное зло. Взяв Марью за руку и подхватив мешок, он двинулся вперёд, застыв на пороге: перед ним и напарницей открылся совершенно необыкновенный вид. Они оказались на обзорной палубе, судя по конструкции, а перед ними расстилался… город. Как будто пришедший из совершенно другого времени, этот город притягивал их, поражая своей необычностью.