— Вот тебе и «ой», — улыбнулся её напарник. — Получается, что мы уже не просто напарники, а кто, я не знаю…
— Ты прав, — кивнула ему девочка и, не задумываясь, потянула на себя своё платье.
— И магия вернулась, — задумчиво произнёс Иван, наблюдая, как, подёргиваясь, по воздуху плывёт Марьина одежда. — И слабость куда-то пропала…
— Наверное, откат закончился, — пожала плечами девочка, спокойно одеваясь. — Пошли?
Увидев вышедших к завтраку детей, Милорада, уже спешившая к ним, остановилась и заулыбалась. Дети выглядели как здоровые, хотя до полного здоровья ещё было несколько важных шагов. Но вот то, как они улыбались, уже очень радовало женщину. Всё-таки дети сильно переменились за ночь. От недоверия шагнуть к такому покою…
— Мама, — обратилась к ней Марья, — мы хотели узнать, что значит то, что мы слышим мысли друг друга?
— Кушайте, — предложила Милорада, ставя перед ними миски с залитой молоком кашей. — А я расскажу.
Каша была очень вкусной. Во-первых, у неё был вкус вовсе не жженого пластика, как на станции, во-вторых, это же всё были натуральные продукты! Именно факт того, что они едят не химию пополам с продуктами переработки неизвестно кого, а настоящий натуральный продукт, радовал просто неимоверно.
— Вы друг с другом провели всё детство, став очень близкими людьми, — осторожно начала Милорада. — Но когда убежали из больницы, вы сделали невозможное.
— Что значит «невозможное»? — удивился Ваня, проглотив очередную порцию.
— В Тридевятом перемещение таким способом считается невозможным, — объяснила ему мама. — Для того, чтобы убежать, вы использовали силу ваших душ, повредив их. Как результат, они слились.
— И что это значит? — не очень поняла Марья, о чём говорит Милорада.
— Значит, вы не сможете расстаться, будете чувствовать друг друга, мыслями обмениваться, эмоциями… — принялась перечислять мама.
— Не расставались мы и раньше, — заметил мальчик, — а мысли — это преимущество-то какое!
— Кто о чём, а Ваня о том, как куратора обмануть… — хихикнула Марья.
— Нет уже кураторов, слава Звёздам… — вздохнул он, потянувшись, чтобы обнять девочку. — То есть мы не напарники, а…
— Это «любовь» называется, сыночек, — улыбнулась ему мама.
То, что она рано разулыбалась, Милорада поняла моментально, осознав, что слово «любовь» дети не знают. Впервые в жизни испытывая тепло родительских рук, двое детей совершенно не понимали объяснений, заставив женщину призадуматься. Но тут за окном остановилась служебная карета мужа.
— Не пугаться! — предупредила она детей. — То наш папка приехал!
— Папка? — удивилась Марья, но затем до неё дошло. — А, папа! Интересно, какой он…
— Интересно, примет ли он нас… — вздохнул Ваня, всегда просчитывавший самый худший вариант.
Милорада поспешила навстречу к мужу, чтобы предупредить его о том, что он теперь папа двоих почти замученных детей. Они, конечно, разговаривали через блюдце раньше, но последние два дня были настолько богатыми на события, что предупредить она просто не успела.
— Всё знаю, — улыбнулся Владислав, увидев встревоженное лицо любимой. — Царевич намедни связался и всё обсказал. И что взяла ты замученных злыми людьми ребятишек, и что не умеют они ничего, и что боятся.
— Вот и ладненько, — облегчённо вздохнула Милорада. — Пойдём, а то они боятся, что ты их не примешь…
— Дети же, как не принять-то? — удивился Владислав, двинувшись вслед за женой. — Они у меня будут самые-самые.
Вот эту фразу услышали сидевшие обнявшись Иван да Марья. Уверенность нового папы будто смыла страх, даря надежду на то, что всё плохое закончилось.
Глава четырнадцатая
Как-то мгновенно принявший их взрослый мужчина поставил в тупик и Ивана, и Марью. Сходу признавший их и не понявший вопрос об аграх новый папа ввел обоих в кратковременный ступор. А вот мама только улыбалась, как будто это было нормой. Именно эта улыбка, эти расспросы и прорвали какую-то плотину в душе обоих. Всхлипнув, Марья начала рассказывать.
— В детском саду проверяют, — говорила она. — Один ребёнок забирает у другого игрушку, ну, ему говорят так сделать. Если начать плакать, то всё в порядке, тест пройден, а если полезть отбирать или драться, то всё…
— Что значит «всё»? — не понял их новый папа. — Это же обычное дело!
— Это значит, что ты агр, — объяснил Иван. — Мама больше не любит, а папа… нет, не помню… Был же папа? Или нет…
— От нас отказываются, иногда могут из окна выбросить, потому что мы мусор… — девочка уже горько плакала. — Я… я… я…