— Мама, а что такое «бал»? — поинтересовалась девочка.
Вот тут Милорада задумалась, а потом попыталась объяснить детям, что такое «танцы», «знакомства» и «красивая одежда». Для Марьи и Вани одежда была только двух типов: функциональная и защитная, понятие «красивого» туда не включалось. Вздохнув, их мама достала свой альбом, принявшись показывать наряды, в которых щеголяли ученики школы на балу.
— Но это же нефункционально! — возмутилась Марья, увидев платье царевны. — В нём убиться можно!
— Но это красиво, — ответила ей мама, поняв, что легко не будет.
Подростки легко забывали понятия, для которых у них не было ассоциаций, и тогда Милорада решила обратиться к Милалике за помощью, справедливо полагая, что у царевны какой-никакой опыт имеется. Спустя некоторое время в гости приехала Алёна — молодая женщина, голову которой украшали кошачьи уши. Именно то, как она выглядела, и поразило воображение подростков, а вот то, что она рассказала — заставило задуматься.
— Функциональность — это прекрасно, — сообщила она, — но мы с вами проделаем один опыт. Ваня будет в своей форме, а Марью мы оденем, как я скажу. И прогуляемся по городу. Согласны?
Убеждённые уже в том, что ничего произойти не может, подростки согласились, поэтому Марья была уведена Алёной «прихорашиваться». Иван изнывал от любопытства, а вот его девочке пришлось несладко. Она познавала девичий мир, пока Алёна её расчёсывала, делала причёску, подбирала платье. Милорада о дочке позаботилась, но на тот момент просто не осознавала, что Марья совсем не понимает красоты одежды. Теперь-то да, но теперь девочкой занималась Алёна, тоже когда-то прошедшая через подобное, поэтому она отлично понимала, что и как надо делать.
И вот, наконец, Марья вышла из комнаты, где из неё делали писаную красавицу. Несмотря на то, что Иван не понимал всей этой красоты, он замер — девочка совершенно преобразилась. Хорошо знакомая ему Марья притягивала взгляд, заставляя замереть, чуть дыша. Эта его реакция заставила девочку хихикнуть.
— Не понимаю своей реакции, — признался Ваня. — Ты просто, как… Как звёзды, — наконец нашёл он ассоциацию, на что Марья внимательно посмотрела в потолок.
Взглянув туда же, мальчик ничего нового там не нашёл, переведя затем взгляд на Марью, захихикавшую явственней.
— Что? — с подозрением спросил Иван.
— Да вот думаю, — ответила ему девочка. — Как ты зачёт сдал? Мы же реципиентами стали, а у них и система ценностей, подсознательные реакции… Понимаешь? Наше — только сознание!
— Интересно, зачем мы это учили вообще, — откликнулся всё понявший её напарник. — Но мы это вряд ли узнаем, впрочем, это и неважно.
Действительно, важным было то, что красоту на самом деле оба, как выяснилось, понимали, нужно было только поднять навыки и понимание из подсознания. Тем не менее и Ваня, и Марья отправились на прогулку по самому центру столицы, а рядом шла и Алёна, к виду которой за столько лет народ притерпелся.
Наблюдая за тем, как улыбаются, восторгаясь её внешностью, посторонние люди, Марья чувствовала какое-то тепло внутри себя. Пожалуй, ей очень нравилось то, что она видела, начав понимать, что именно хотела сказать ей царевна Алёна. Иван же смотрел и сравнивал, придя к аналогичным выводам. Теперь нужно было опросить Алёну на тему того, как принято одеваться, чтобы Марья была всегда такой красивой. Хорошо чувствуя, что напарнице нравится то, как на неё смотрят, он хотел сделать так, чтобы эффект сохранился.
Горячо поблагодарив Алёну, Иван да Марья перешли к следующему пункту программы — танцы. Милорада только вздыхала — дети могли точно повторить все па, но не чувствовали танца, не ощущали музыки, отчего в бальном зале казались колдовскими игрушками, зачарованными на точное повторение движений. Вот что с этим делать, она не знала. Пришлось опять к царевнам обращаться.
— Это просто, — ответила ей появившаяся в блюдце Милалика. — Я пришлю кристаллы, а ты им сначала на ночь поставишь, а потом и днём будешь. Сначала поймут колыбельные…
Как это поможет, Милорада не понимала, но послушно сделала, как царевна сказала. Поэтому несколько ночей подряд Ваня и Марья засыпали под тихую, успокаивающую музыку, которая звучала всю ночь, будто прогоняя кошмары. Сны им обоим снились, но в них были добрые, хорошие моменты, а вовсе не космос, не пробитые скафандры и не падающая на поверхность станция. Казалось, эта музыка прогоняет все кошмары, заменяя их добрыми хорошими снами.