— Было, — согласно кивнул учитель. — Но почему? Никто не знает?
Марья от этих ноток в голосе Мефодий Игоревича против воли сжалась, поэтому Ваня прижал её к себе, а учитель подошёл к их парте, присаживаясь на корточки, чтобы сравнять взгляды, и негромко заговорил с ней.
— Марья, — обратился он к девочке, — не надо пугаться. Здесь никто никогда не сделает тебе больно или плохо.
— Оно само… — всхлипнула не удержавшая себя в руках Марья.
Мефодий Игоревич принялся мягко объяснять, почему его бояться совсем не надо, при этом придумывал какие-то очень смешные причины, отчего девочка совсем скоро заулыбалась, отпустив свой страх. Но и учителю, и Ване было понятно — ничего не закончилось.
Глава восемнадцатая
— Итак, мир, названный Русью, пришёл из старинных преданий народов, — продолжил свою речь Мефодий Игоревич. — Тогда же появилось и царство — из сказок да легенд. Но так как царство у нас волшебное, то напрямую оно с изначальными мирами, коих великое множество, сообщаться не может, для того существуют миры переходные.
— Множество изначальных миров, — задумчиво повторил за ним Ваня. — Интересно.
— Ещё бы, — хмыкнула Марья.
— Переходные миры отличаются от изначальных тем, что они описаны, и часто схематично, а вот тем, что происходит внутри них, пусть и подсознательно, управляет пошедший обычным путём человек, — продолжил учитель. — Кто мне скажет, что такое «обычный путь»? Василиса?
— Через смерть и детство, — вздохнула давешняя девочка с пронзительными синими глазами и косой до пояса. — Получается, ничего плохого случиться не может…
— Подождите, вы сказали — управляется человеком? Но… — Иван попытался осознать сказанное ему, погрузившись затем в глубокие размышления.
— Расскажите нам, Иван, что вас смутило? — улыбнулся Мефодий Игоревич.
— Мы оказались в… неприятном месте, — заговорил мальчик, поглаживая вздохнувшую любимую. — Там были люди, но они сначала думали, как нас использовать, а потом…
— А потом вы не доверяли им, — кивнул учитель. — Ваш изначальный мир, насколько я знаю, был достаточно жестоким? Вот вы подсознательно и ожидали предательства, а мир был готов вам услужить.
— То есть мы сами себе искали проблемы, — резюмировала Марья. — Ну да дело прошлое.
— Именно так, — заметил Мефодий Игоревич. — Ну а теперь несколько слов о сути переходных миров.
И вот тут начались совершенные сказки. Иван слушал, открыв рот и поминутно переглядываясь с Марьей, совершенно не понимая, как такое возможно. Во-первых, так называемые переходные миры не были мирами в общем смысле этого слова, потому что включали в себя ограниченное пространство, где и происходили основные события. События эти были кем-то когда-то описаны, и не обязательно хорошо. Так же, как и сказки, из которых выросло Тридевятое, были когда-то придуманы народом, да и рассказаны.
— Лекари наши, — заметил учитель, — очень хорошо знали свою историю, поэтому сразу же заметили непорядок, грамотно его использовав. Царевна Милалика, вынужденная возвращаться в царство обычным путём, тоже об этом говорила, а вот девочка Катя, известная, как царевна Котёнок, не заметила описанности мира, ибо очень уж страшен он оказался. Эти миры были когда-то написаны людьми, а вот как технически возникло Тридевятое — только Кощей знает, как и то, почему была взята история только двадцатого века изначального мира.
— А бывало так, что туда попадали из других эпох? — поинтересовалась худенькая беловолосая девочка с яркими зелёными глазами, одетая в серое платье.
— Бывало, — улыбнулся Мефодий Игоревич. — Помню, лет… давно, значит, прибыла к нам дама одна, на кол царём Иваном посаженная, да ещё и в переходном мире натерпелась… да… так что разные эпохи бывают, разные, а вот переходные миры — только двадцатый век.
— Интере-е-есно, — протянул кто-то.
— Ну, интересно али нет, — улыбнулся наш учитель, — да только первый день ваш закончен, вот и родные уже собрались, ждут вас, значит.
Будучи полностью уверенными в том, что мама ждёт, Ваня и Марья уже хотели направиться к выходу, но тут их остановил Мефодий Игоревич, придержав мальчика за плечо. Учитель дождался, пока вышли все остальные ученики, а затем выдал обоим по маленькому оберегу в форме неведомой пока птицы.
— Наденьте и носите, — попросил он подростков. — Хоть слепить не будете своим сиянием.
— Сиянием? Каким сиянием? — не поняла Марья.
— Сиянием ваших душ, — не очень понятно объяснил Мефодий Игоревич. — Сидите на уроке, будто второе солнце зажгли. Кикимору Александровну просто жалко, да и других учителей, видеть-то умеют многие…