Писатель полагает, что «Охота на Быкова» – пророческая книга. Он раскрыл в ней репетицию охоты на «Юкос». В «Дневнике неудачника» Парамонов нашел реинкарнацию Юрия Олеши, реминисценции Хлебникова и уподобил Эдуарда Лимонова Горькому и Маяковскому вместе взятым. Книга-портрет Быкова подвела итог десятилетию правления новой буржуазии. Для меня у Горького Клим Самгин стал могильщиком царской России. У Эдуарда Лимонова новые буржуа – могильщиками Советского Союза. Советского общества, которое после 1991 года растерялось и утратило критерии существования, лишилось моральных норм и правил, превратилось в кошмар и бедлам. Книга-портрет Быкова разоблачает в олигархах ссучившихся вороватых новых буржуа, которые даже боятся признаться, что катаются с президентами на лыжах, и лгут, что лежат в это время на больничной койке.
Алтай. «Лефортово». Саратов. Энгельс. «Торжество метафизики». 2001–2003
В апреле 2001 года Эдуарда Лимонова арестовали недалеко от российско-казахстанской границы в селе Банное Алтайского края. 1 апреля по телевизору в барнаульской гостинице он увидел арест Слободана Милошевича. Вспомнил свою встречу с Милошевичем в 1992 году. Подумал, что вот-вот придут и за ним. И пойдет вождь НБП путем зэка. Такое слово придумал Троцкий для заключенных красноармейцев из Трудармии. А хитромудрый Анастас Микоян облагозвучил в «заключенных-каналоармейцев» при строительстве Беломорканала.
В горной избушке, куда 7 апреля за писателем и его молодыми соратниками пришли два взвода фээсбэшников, ему уже приходилось останавливаться в сентябре 2000 года. Тогда в изорванной брошюрке «Рыбы» прочел, что самым трудным у родившихся в первую декаду под знаком Рыб надо ожидать пятьдесят восьмой год жизни. Ощутил тревогу. Ему пятьдесят семь. Вспомнил брошюрку «Рыбы» во время ареста в первые месяцы своих пятидесяти восьми.
Там же в горной обители, в последний вечер свободы 6 апреля, после 18 километров марша по снегу и талой воде, пока нацболы разделывали на ужин мясо марала, наугад берет и раскрывает первую попавшуюся книгу из примерно двух десятков на полке. Петр Первый в романе красного графа Алексея Толстого прощается с Францем Лефортом.
Путь в «Лефортово» занял двое суток. Изолятор временного содержания в поселке Усть-Кокс – база УФСБ около поселка Майма – самолет – Москва.
В начало тюремной библиографии он положит «Священных монстров»: «Эта книга не предназначается для обывателя. Она предназначается для редких и странных детей, которые порою рождаются у обывателя. Для того чтобы их поощрить: смотрите, какие были les monsters sacres, священные монстры, вот какими можно быть. Большинство населения планеты, увы, живет овощной жизнью».
В 2001 году из «Лефортово», камера 32 пишет письмо Путину: «Что нужно России? Свобода нужна ей прежде всего во всех областях жизни». Его камера в верхней ножке буквы «К» – тюрьма в честь Екатерины Второй построена в форме этой заглавной буквы в немецкой транскрипции. А следствие ретиво, благо подготовились по всем статьям. Начиная с 2000 года только прослушек насобирали на 34 аудиокассеты. Прослушивали и телефон, и через микрофоны дома. В Главном следственном управлении ФСБ уже 31 августа 2001 года предъявили обвинения на полную катушку по четырем статьям: незаконные вооруженные формирования, свержение конституционного строя в Казахстане, покупка оружия… По каждой: от 12 до…
Вернулся в камеру. Стал думать. Взвешивать. На память приходит «Дневник неудачника»: «Так я хожу среди врагов, учусь, молча, тихо в уголке сижу, рот особенно не открываю, слушаю больше, жду, когда в силу войду. Вот тогда поговорим. Ученье у меня сейчас». Некоторое время находился на грани жизни и смерти, пришла мысль покончить с собой. К утру побеждает слабость, напевая «Возле сада городского, возле рубленых хором, целый вечер ходит Стенька, переряженный купцом…» Приводит в порядок свои чувства, становится сильнее, продолжает еще больше заниматься физкультурой и писать. Что не возбраняли в «Лефортово», однако передавать рукописи на волю запрещали. А писатель преграды и тюремные стены одолел. Одну тысячу пятьсот страниц переправил. Как? «О таких вещах не говорят», – ответил излишне любознательным.