Он был возраста моего отца. Собственно, с ним я и боролся как с отцом, против которого бунтуют. Я бунтовал и не примирялся, но странным образом, похоронив его, я понял, что именно я его наследник или, как я сказал «Коммерсанту», «преемник». Сейчас объясню в чем дело.
Александр Исаевич не был политиком. Но он заведомо был идеологом. В своих старомодных неуклюжих произведениях он предлагал России способ существования, пытался подсунуть свое видение российского и советского прошлого и будущего. Он был холоден, неприятен, догматичен, как политрук. Он не создал нам Раскольникова, не создал Вронского, не создал Базарова, но дал нам себя и свои неуклюжие планы для России. Он был смел и не смущался своих наскоро слепленных банальных книг. А сквозь эти книги прорывался его вполне консервативный, идеалистический, не могущий быть никогда исполненным план для России.
Мой план противоположен. Тому, кто читал мои идеологические книги «Другая Россия» и «Ереси», кто наблюдал за моей политической деятельностью, это абсолютно ясно. Однако мы с ним одного типа таланты: у нас (у него были) грандиозные планы для России…
Сегодня снова писателю Эдуарду Лимонову непросто, как и в 1994–1997 годах, издаваться:
– Вот я вам конкретный приведу пример, – говорил он в 2009 году, выступая по радио. – Я уже месяцев восемь пытаюсь переиздать свою тюремную трилогию. В тюрьме я написал много книг. Но это книги о тюрьме. Т. е. это «В плену у мертвецов» одна книга. И вторая «По тюрьмам», третья – «Торжество метафизики». Я вам назову только основные издательства, шесть издательств не захотели переиздавать эту книгу… Одновременно я вам говорю, что мне не составляет труда переиздавать те книги, которые я написал в эмиграции. Это вас заставляет задуматься о чем-то? Потому что в эмиграции нет режима сегодняшнего, нет этой власти. И она никак не затронута теми книгами, которые я написал о Нью-Йорке, о Париже, обо всем на свете…
– Вы свысока говорите об оппозиции, – говорит Лимонов об итогах борьбы в 2009 году. – Чувствуется влияние взгляда, навязываемого все эти года властью. У нас, напоминаю, полицейское государство. Поэтому деятельность оппозиции сопряжена с опасностями. Нас репрессируют, сажают в тюрьмы. Я каждый год хороню своих сторонников: в декабре 2007-го Юру Червочкина похоронили мы, 23 года, в этом году – Антона Страдымова, 20 лет. Так что надо с уважением к оппозиции.
Кто за ними стоит? Их совесть, честь, нежелание жить в полицейском государстве.
У нашей страны достаточное количество храбрых и порядочных людей в оппозиции. Мы боремся за свободные выборы, за то, чтобы демонтировать авторитарный режим. У меня через тюрьмы и лагеря прошли с 1999 года более 170 сторонников. Сейчас сидят 15 человек, а по отношению к 22 возбуждены уголовные дела по статье «экстремизм». Сам я отсидел два с половиной года, хотя был приговорен к четырем годам. И так далее и тому подобное…
31-я статья Конституции РФ представляет гражданам право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования. Вождь лимоновцев провозглашает общественное движение «Стратегия-31»:
– Что происходит на Триумфальной площади каждое 31-е число тех месяцев, в которых есть 31-е числа? Рождается надпартийное движение гражданского неповиновения…
В результате моих размышлений и анализа и возникла «Стартегия-31», названная так по статье 31-й Конституции РФ, осуществления которой мы стали добиваться, выходя на Триумфальную площадь по 31-м числам месяцев. Для удобства граждан и удобства запоминания: одно место (Триумфальная), одна дата (31-е числа), одно время (18 часов).
Вождь нашел новый политический ход:
– В 2009 году в России (а возможно, и не только в России) перспективна не партийная политическая борьба. Давно пора понять, что политические категории стареют вместе со временем. Сколько можно талдычить «мы – левые», «мы – правые», мы такие, вы сякие. Эти понятия потеряли свое реальное значение. (Уже в 1993 году, создавая НБП, отцы-основатели ее, откровенно насмешничая, смешали в кучу правых и левых.) Хотите, чтоб люди поддержали нас, нужно поднять флаг протеста против насильственного бесчестного режима неоцаризма.
В январе 2010 года на радио с писателем беседует Софи Шеварднадзе (известная радио– и телеведущая).
– Вы бы хотели, чтобы ваши дети вошли в вашу партию, если вы считаете, что выбранный вами путь – это правильный путь?
– Мы не будем говорить о моей партии, потому что партия, которую я возглавлял, она запрещена с 2007 года. А я хотел бы, чтобы мои дети были существами справедливыми и борющимися против несправедливости. Упаси, Господи, увидеть обывателей на месте моих детей. Я бы их презирал. Я не знаю, доживу ли я до совершеннолетия моих детей, но я в любом случае буду их презирать и по ту сторону гроба, если они превратятся в овощей вот этих как бы бесчувственных, измазанных кашей обывателей в тапочках, которым важен только их мир, их семья, их квартира. Я хочу, чтобы мои дети были мощными, сильными людьми.