Однако у шахматистов преимущество — запись партии фирменной нотацией, полностью передающей суть происходившего. Футбол же тогда (у нас в стране!) и телеэкран-то не завоевал толком. И безусловный футбольный гроссмейстер Стрельцов был лишён не только мячика, но и возможности смотреть и анализировать (последнее у него получалось ёмко и лаконично) достижения и новинки избранной им игры. Его лишили процесса.
При этом, как ни забавно (если подобное выражение употребимо в данной ситуации), рабочие жаловались ему в колонию (вдумайтесь!), что «Торпедо» покидают Александр Медакин, Валерий Воронин и Геннадий Гусаров. Получается, Эдуард Анатольевич после смены в шахте должен был личным авторитетом повлиять на ребят — чтобы не уходили. Ко всему приученный за каторжные годы Стрельцов (адресат — всё та же Софья Фроловна, ставшая ещё и футбольным экспертом) растерян: «Они просят, чтоб я написал им, возможно, это их остановит. Но я не знаю, что писать, и вряд ли моё письмо поможет. Ведь они до этого не уходили, а сейчас, видно, есть на это причины. А раз есть причины, вряд ли их остановить...» Ну как: Воронин остался, Медакин тоже; Гусаров, — да, ушёл в московское «Динамо», как и ещё ряд блистательных футболистов, избравших, по некоторым причинам, другие клубы. Не думаю, что это связано с участием или неучастием конкретно Стрельцова. Хотя... Мы приближаемся к одной из интереснейших страниц в его биографии.
Помните 1958 год, когда Эдуарда действительно чуть не убили вскоре после приезда в Вятлаг? Недаром говорилось о том, что граждане, большую часть жизни проведшие за колючей проволокой, не имели возможности видеть подвиги юного центрфорварда воочию в силу естественной и постоянной удалённости от места представления. Допустим, другого большого спортсмена, боксёра Виктора Агеева, не без труда в тех же поганых условиях заставили проявить мастерство, рассчитывая на габариты противника, весившего как минимум килограммов на тридцать больше и имевшего кличку не Репейник — Гиббон. В плюс братве шло также общее агеевское истощение. Не вышло. Как-то скоро они отсмеялись, да и Гиббон после нокаута не сразу поднялся.
Стрельцов же представлял иной вид спорта — тоже требующий качественной функциональной подготовки, однако связанный в конкретный игровой момент с участием примерно тридцати свободных от лесоповала граждан. И как таковых найти на окаймлённых проволокой просторах?
Конечно, во времена Вятлага Эдуард Анатольевич гастролировал по Кировской области — так то когда было! Даже подполковник Л. И. Любаев на другую работу перешёл. И «зона» (всё-таки производство, если по-советски) иная.
«Иной» была и «Комсомольская правда» в 90-е годы. Её сотрудники нашли бывшего заключённого Волохова, рассказавшего об удивительном поединке, состоявшемся в 1962 году. Инициатива проведения шла опять же от «блатного» контингента — при этом ни за что не поверю, что администрация лагеря о том матче ничего не знала. Другое дело: в футбольной встрече ведь нет ничего подрывающего режимные устои. В общем, команды сформировать удалось. Но полезно напомнить: всегда и везде, на воле и наоборот, есть те, кто лучше и, соответственно, хуже играет в футбол. Стрельцов получил в партнёры граждан, которые и к мячу-то не прикасались никогда. Противники же, наоборот, что-то умели на любительском, понятно, уровне. Зато чуть не каждый из соперников обладал весомым авторитетом в тех нехороших местах. Получается, пасовать кумиру миллионов было некому, а как только мяч приходил к олимпийскому чемпиону, его сразу же лупили по ногам. От души, чтоб почувствовал. Это вам не немцы с венграми. Здесь всё по-нашему, никто не таится и не стесняется.
И в какой-то момент Эдуард Анатольевич оробел. Нельзя забывать: скоро возможное освобождение. А сейчас упрёшься — братва покалечит. Вот он и передвигался себе потихоньку, не собираясь менять что-либо в ходе встречи, которая развивалась катастрофично для его команды — противник всё решительнее уходил вперёд. Но тут в процесс вмешалась публика. Она, по идее, и на стадионах живо реагировала на драматургию поединка. Чаще всего, конечно, искренно аплодировала центрфорварду «Торпедо» и сборной. Однако иногда, когда кумир не демонстрировал по каким-то причинам свой высокий дар, — могла и посвистеть.
Так вот: в том матче толпа, собравшаяся рядом с импровизированным полем, выразила резкое недовольство и криками, и свистом, и выражениями всякими ненормативными. Вроде как пришли посмотреть на Мастера, а он — боится. То, что Мастер — такой же человек, в лагерных головах уложиться не могло.