Зато Стрельцов понял, что надо делать. Потому что рассердился. И на бестолковых в жестокости зэков, и на наивную публику, и на неумелых, беззащитных партнёров. И, главное, на себя. А в таких случаях он был неудержим и неостановим. Ведь всё-таки совсем недавно мастеровитые шведы, солидные немцы, перспективные французы да и великие венгры страшились его импровизационных сольных проходов. Тут же ему противостояли не профессионалы — лишь уважаемые в конкретных, совсем не футбольных условиях персонажи.
И тогда он, подхватив мяч, уже не обращая внимания на грубость, пошёл вперёд и забивал, забивал, забивал... Вот и свист в его адрес прекратился. Затем, как обычно бывает, после некоторой паузы послышался гул, потом рёв, завершившийся овацией. Он один проходил сквозь неприятеля, будто не замечая его. Он, оставшийся навсегда со шрамом на левой щеке после приёма в Вятлаге, никому не мстил. Он отстаивал себя — и отстоял — как творческую личность. И незаметно защитил, сберёг футбол как большую игру.
...А давно забывший некоторые разногласия местный народ потом так восторженно и вдохновенно орал, подбрасывая вверх и бережно ловя внизу героя, устроившего им незабываемый праздник, что на соседних вышках решили: это восстание, «зона» поднялась по какому-то поводу.
Нет, товарищи, что вы! Просто Стрельцов играет.
В том же 1962 году сборная СССР выступила на чилийском чемпионате мира. Не стану утверждать, что Эдуард Анатольевич даже образца того лагерного бенефиса усилил бы команду. Безусловно, и при освобождении в 1961 году, о котором он так мечтал, восстановиться к столь крупному форуму всё равно не удалось бы. Но и вечное гипотетическое болельщицкое «а если бы», мне думается, заслуживает комментария.
Несомненно, богатая талантами страна подыскала другого превосходного центра нападения — Виктора Понедельника. Однако в той противной атмосфере первенства 1962 года с якобы ошибками Яшина, с задерганными и оттого нерешительными тренерами и общим неважным командным микроклиматом — уже само присутствие добродушного, мягкого, позитивного Эдуарда могло бы привнести необходимое спокойствие и равновесие. После, например, 4:4 с Колумбией. И про В. К. Иванова не забудем: они же близкие товарищи, которые были способны сплотить коллектив. Да и при всём уважении к Алексею Мамыкину автозаводский «танк» выглядел бы вполне себе грозным сдвоенным центром с тем же Понедельником.
И сборная смотрелась бы с такими вариантами посерьёзнее и посолиднее, нежели на предыдущем чемпионате. Бразильцы постарели на четыре года, а новых звёзд что-то и не привезли. К тому же в Швеции наши, помните, потеряли Нетто — а здесь капитан успешно цементировал состав, из которого, кстати, трёх ведущих игроков на этот раз не выдёргивали прямо перед соревнованиями...
Впрочем, хватит покуда о предположениях да гипотезах. Живой человек важнее. К февралю 1963 года истёк срок заключения Э. А. Стрельцова. Заслуженный юрист А. В. Сухомлинов чётко подсчитал: со всеми сокращениями, строго по закону, срок равнялся четырём годам восьми месяцам. Вот они и завершились. Но давайте посмотрим на торжественную, без преувеличения, церемонию.
4 февраля в колонию приехал суд, который и должен был кого-то порадовать условно-досрочным освобождением, кого-то огорчить отказом. Эдуард, судя по просьбе прислать ботинки и рубашку, знал почти наверняка: выпустят. По указанному фигуранту буквально сказано:
«Наказание Стрельцов отбывает с 26 мая 1958 года. 2/з срока отбыл 26 января 1963 года. Отбывая наказание в местах заключения Московской, Тульской и Кировской областей, показал себя с положительной стороны. Работал на производстве. К работе относился добросовестно, за что ему начислено 1207 зачётных рабочих дней».
Здесь стоит прерваться. Получается, те лагеря напоминали сталинскую колхозную систему. И зачёты считаются, и не отпускают никуда. При этом сумма трудодней впечатляет. Иное дело: жаль, что не учли труд по основной специальности — всё же кубок Вятлага выиграл в свободное, замечу, от зачётов время. Но продолжим:
«Находясь в Комендантском ОЛП в 1959 году, Стрельцов допустил нарушение режима, за что был лишён ранее начисленных зачётов в количестве 90 дней».
Это, значит, когда его чуть не убили. А больше придраться не к чему:
«Все порученные работы выполнял своевременно и качественно, в быту вёл себя положительно, установленного режима не нарушал. Вне рабочего времени принимал активное участие в работах, связанных с благоустройством колонии, в аварийных работах, за что имел несколько благодарностей от администрации колонии».