Да, ведение следствия по делу Стрельцова не укладывается в любые рамки: юридические, нравственные, этические. Причём — здесь соглашусь с Э. Г. Максимовским — работали вовсе не неучи и бездари, а вполне квалифицированные специалисты.
Другое дело, что надо было спешить. Пришли указания из центра: чёткие, понятные, хотя пришли и не молниеносно (не «малява» всё-таки). Оттого следователи достаточно времени успели уделить фигуре Эдуарда Караханова.
Об этой личности разговор уже шёл. И подводить к тому, что перед нами агент КГБ (а в книге Э. Г. Максимовского данная версия возникает), я не буду. Для агента любого ведомства данный гражданин, мягко говоря, простоват. Согласимся: тёзка Стрельцова не должен был возвращаться с места службы на Дальнем Востоке именно в мае.
Однако, не исключено, он сделал это из желания лишний раз побывать на родине. При этом без семьи. А кто явился, следуя тем же материалам дела, формальным инициатором поездки на водохранилище — по большому счёту, неважно. Это грозно звучавшие вопросы следователей заставляли задумываться и лукавить. А по совести-то: какая разница, кто сказал «а»? Ведь остальные тут же произнесли следующую букву алфавита. И пошла затем общая для честной компании азбука...
Поэтому когда Караханов, найденный командой Э. Г. Максимовского в конце прошлого века, заявляет о своём неучастии в заговоре против Стрельцова, то, похоже, он прав. Безусловно, военный лётчик, старший лейтенант — не чертёжница Лебедева. У Караханова и образование получше, и жизненного опыта побольше, семья есть. Однако на роль засланного коварного врага, холодно и безжалостно просчитавшего зловещую комбинацию, он явно не тянет. И считать его агентом КГБ — значит совсем не уважать наши «органы». Что, безусловно, неправильно.
Если присмотреться к поведению Караханова, то мы вообще ничего продуманного в его действиях не отыщем. Марианну Лебедеву и Тамару Тимашук он ранее не знал и за ними не ездил. На даче его сопровождала Ирина Попова, на благосклонность которой лётчик, бесспорно, рассчитывал, но надежды его не оправдались: с Ириной они поругались. Кроме того, выпил Караханов весьма изрядно: концовка вечера выпала у него из памяти. Да и, наконец, стали бы следователи прокуратуры тратить столько времени (а в деле Караханов упоминается намного чаще, нежели Стрельцов) на кадрового чекиста?
И на очных ставках старший лейтенант был неубедителен. Ведь совершенно ясно, что он провёл ночь в той же комнате, что и Стрельцов с Марианной: ему постелили на полу. Тем не менее этот доказанный факт им неловко отрицается.
Почему? Видимо, как раз об этом персонаже вспомнит Эдуард Анатольевич десятилетия спустя в разговоре с А. П. Нилиным, когда произнесёт загадочное: «Не я должен был сидеть». А в книге Э. Г. Максимовского «Кто заказал Эдуарда Стрельцова?» первая глава прямо называется: «Стрельцов сидел в тюрьме за другого парня?».
Что же послужило причиной для столь ответственного высказывания?
Скажу сразу: безоговорочных доказательств вины Караханова нет. А вот косвенных улик — немало. Но с какой стати, коль уж до суда дошло, подсудимый должен доказывать собственную невиновность? Это суд обязан, внимательно разобрав все версии, заслушав свидетелей защиты и обвинения, вынести справедливый вердикт. Повторю: рассматривались не мелкое хулиганство и не карманная кража. Статья исключительно серьёзная. Потому если возникали хоть малейшие сомнения в невиновности Стрельцова, — их нужно было учесть. А в нашем случае можно говорить о гигантских сомнениях.
Для начала: участники событий плохо помнят завершение пикника. Алкоголь подействовал. Марианна сообщает, что царапалась, прокусила палец Эдуарду — дальнейшее скрыто в тумане. В показаниях Стрельцова тоже худо с чёткостью изображения. Зато Лебедева однозначно указала на присутствие в комнате Караханова, который, как несложно установить, после разрыва с Ириной Поповой лёг на полу.
Дальше — установленный факт: группа крови обоих Эдуардов идентична. Кроме того, Марианна припомнит, что одежда её была аккуратно сложена. Стрельцов и без прокушенного пальца на такое бы не сподобился. Плюс к тому сквозь пелену Лебедева ощущала прерывистое мужское дыхание — и точно не того, на кого указала во время следствия. Да и как «указала»: «Хотя в комнате и находился другой мужчина, мне всё же кажется, что насиловал меня один Стрельцов». Кажется? Один? И после этого выносится обвинительный приговор? А ведь кроме заявления Лебедевой, у следствия не имелось никаких прямых доказательств. И с косвенными, между прочим, тоже всё не ладно обстояло: например, женский крик из комнаты, где были Эдуард и Марианна, кто-то слышал, а кто-то (та же Ирина Попова и хозяин второй части дома Востоков) — нет.