Я прошлепала на кухню и включила свет. Мать честная! На столе красовалась разграбленная аптечка, таблетки были сложены аккуратными разноцветными кучками, по соседству стояла бутылка вискаря. Супружник медитировал над этим бардаком.
— Ну-ка, повернись ко мне.
Сеня послушно поднял голову. Я размахнулась и влепила пощечину. Вторую! Третью! Сеня не сопротивлялся.
— Что ты отсюда съел?!
— Ничего, — промямлил Сеня. — Только выпил немного...
— Выпил?! Нажрался и решил, что из-за этого поца с глазами жизнь не мила? Так?
Сеня виновато кивнул.
— Шмак безмозглый, — я влепила еще одну затрещину. — Шлимазл! Кретин! Жить он передумал, шмекеле поцеватый!
Сеня поморщился так, будто ему жал галстук.
— Маш, хватит.
— Хватит ему... Живо убирай весь этот халоймес.
Сеня принялся складывать таблетки в тубы. Пальцы у него подрагивали, таблетки не попадали в горлышки. Я посмотрела на безобразие и присоединилась.
— Давай кофе сварим? — предложил Сеня.
— Угу.
Мы навели порядок и устроились за столом с кружками. Пили кофе молча, но без напряжения — уютно, как бывает между очень своими уставшими людьми. Рассвет занимался, и вдалеке, над Ист-Ривер, небо уже порозовело.
— Знаешь, Маш, я иногда забываю, что ты...
— Что я фиктивная?
— Что ты не еврейка.
Рука у меня дрогнула, кофе выплеснулся на скатерть, и пятно разбежалось по ней звездастой кляксой.
— С чего ты взял?
— Да знаю. Давно уже.
— Как?!
— Еще тогда. До Лас-Вегаса, — улыбнулся Сеня.
— Неужели Дашка?.. — обомлела я.
— Угу. Она и сказала.
— Зачем?
— Да просто все очень. Она тебе, Маш, позавидовала. Я это сразу понял, еще до того, как она сказала. И не хлопай ресницами, геи такие вещи чуют не хуже баб.
— Разведешься со мной?
Сеня вздохнул, поднялся, взъерошил мне волосы.
— И кто из нас после всего шмак и шлимазл? Дуреха ты, Машка, даром что шикса. Разведешься, скажешь тоже. Когда мне так с женой повезло.
Людмила Пукьянченко
Памяти дедушки посвящается
Сегодня горькая и памятная дата — 100 лет с начала 1‑й мировой войны... Вовлечено в нее было огромное число стран, погибло много миллионов человек, покалечено столько судеб, семей... Горе горькое...
И не видно, чтоб человечество умнело...
Вдобавок считается (где-то прочла такое), что такие катаклизмы, как войны, революции, мятежи, отбрасывают нравственность назад этак лет на 50... Ну, и где тот прогресс, что «вверх... по спирали»?
С малых лет знала: дедушка был участником этой 1‑й мировой... Увы, нет в моем ПК того самого памятного и дорого фото, где «дедушка рядышком с бабушкой...» (или «бабушка рядышком с дедушкой»?). На нем он в военной солдатской форме (может, перед отправкой на фронт?) — стоит, а бабушка Настя — сидит...
Оба красивые, оба напряжены... Ну, тогда и фотовыдержки были не нынешние.
А есть фото, где мой дедушка, Казеннов Иван Иванович, уже через 15 лет после начала войны...
Да, на той, 1‑й мировой, он уцелел. Однако же оказался в числе многих из тех, кто был... «обрублен войной»: он вернулся с фронта... без одной ноги. Отрезали ему, такому молодому, левую ногу — выше колена...
Вот и помню его — или на деревянной палке с резиновым наконечником, которую он пристегивал к культе... кожаными ремнями, или на скрипучем кожаном протезе... Садясь, он что-то щупал под коленом, раздавался щелчок, и эта нога-протез сгибалась... Ложась спать, он отстегивал его, ставил рядом со стулом... О, как мне было страшно...
И — безумно жаль было деда, особенно позже, когда я подросла и осознала, что, когда это случилось, ему было всего 28 лет... У него было тогда уже несколько детей. Во время войны родился сын (видно, уходя на фронт, оставлял и детей, и беременную жену). А впрочем, есть сведения и о том, что он в армии был с 1913 года, что его и на побывку отпускали...
Знаю точно, что после войны родилось у него еще трое: два мальчика и одна девочка — Раечка.
Кстати, мне подумалось: неплохо и землякам побольше узнать о Казенновых! Да и краеведы попросили меня о том. Справедливо это! И вот 7 мая нынешнего года к Дню Победы медынская районная газета «Заря» опубликовала целой полосой статью «Раечка», загодя попросив меня прислать ее фото. Есть оно в газете.
Продолжу рассказывать про дедушку. Родился он в марте 1887 года в многодетной крестьянской семье в селе Фролово Калужской губернии. Рано осиротел. Знаю, что был у него один брат — Исидор (Сидор?) и три сестры: Устюша, Аксюша и Мариша. Знаю и то, что в этой деревне и сейчас жив род Казенновых... Кстати, и о самой фамилии есть что порассказать. Потому что на самом деле, со слов мамы, наш род идет от... Романенковых. О, это целая история.