Что касается образования деда, то известно: окончил он официально всего 2 класса церковно-приходской школы. Однако письмо у него было удивительно грамотным! Природное чувство языка, русской речи! Ну, а почерк был — ну, очень красивым!
Мальчишкой работал он подпаском, потом пастухом. Позже подался на заработки в уездный город Медынь. Там женился на красавице и умнице, «потомственной мещанке» (были живы тогда сословия) Анастасии Терентьевне Новиковой. Дом, детишки... Война оборвала все.
Всем известны события последующих лет. И не удивительно, что годы революции захлестнули и деда. И вот он уже помогает установлению советской власти. В легендарном Козельске (историю — помним?) он... зам-пред-рев-воен-совета.
Позже он, очень активный и жизнелюбивый, — на разных руководящих постах: директор спичечной, потом мебельной фабрики в г. Медынь.
Большая семья, а значит, нужны и подработки. И он занялся еще и выделкой шкур для кожи — сдирал дома после работы мездру... Это на одной-то живой ноге... Еще позже он зав. почтой — в калужских же городах Спас-Деменск, а перед войной Киров.
Ну, а в конце жизни приезжали к нему журналисты — хотели написать — о нем и о его детях... Но... не успели.
Постепенно стали известны и другие обстоятельства из жизни деда, связанные с 1‑й мировой войной. Ведь о некоторых и говорить-то было небезопасно.
После Октябрьской революции 1917 года, как и много позже, в 90‑х годах, люди перестали надевать правительственные награды. И лишь во время Отечественной войны, то есть 2‑й мировой, и то уже после восстановления в Красной Армии института офицерства и погон (1943 год), мы однажды узнали, будто наш дед — ого какой геройский! И Георгиевский кавалер! И даже, будучи рядовым, получил офицерский чин. И все это — за личную доблесть, храбрость, что проявлены «на поле боя с риском для жизни». И было очень редко, чтобы рядовому, низшему чину, давали офицерское звание! А он даже больше того... Впрочем, было так.
Однажды, а мы все тогда были в эвакуации, дед, приехав к нам в Куйбышев (теперь снова Самара) в гости из своей «вотчины» (деревня Сосновый Солонец), хитро улыбнулся и разоткровенничался...
Помню все до мелочей, — все было при мне. Дома были обе его дочки — мама моя и тетя Маруся (Раечка была на фронте).
Так вот, дедушка вдруг и говорит:
— А хотите, доченьки, я вам признаюсь? Я ведь не только Георгиевский кавалер и офицер царской армии! Пусть младший офицер — старший подпоручик. Но офицер!
И добавил: — Больше того: я дворянин!.. Личный дворянин!
Пауза. А мамина сестра — она очень остроумная:
— Папаня! (у них это было с детства в ходу: «папаня», «маманя», и — «на вы»...). Так вот, она и говорит — задорно, с улыбкой и «помогая себе руками»:
— Папаня! А я ведь чувствую, что что-то во мне такое есть! Ну, что-то такое во мне есть!
И все мы так хохотали — взахлеб!
Никто, конечно, и не обольщался, так что дедовы пояснения, что «личное дворянство» на потомков не распространяется, никого и не огорчило.
Но скользнула много позже у меня мысль: вот увидеть бы подтверждение этому! («лучше один раз увидеть»...). И тетя моя по линии отца подзуживала: «Сходи-ка в московское дворянское собрание — в его архив...». Нет, я не ходила.
Да и дедушки с нами давно нет, — похоронен в Сосновом Солонце в 1970 году... Последний раз ездила к нему на поклон в начале этого века — в 2002‑м... Увы, по дороге до Тольятти (бывший Ставрополь-на-Волге теперь вотчина «АвтоВАЗа») — эскорт... изуродованных (выхлопными газами?) деревьев! Страшная картина — такая «экология» приволжская, да вблизи Жигулевских гор... Сердце на разрыв, вдобавок к предстоявшей встрече «с дедом»...
А много лет позже случай. Дома — падаю, разбиваю о косяк ключицу вдребезги, попадаю в больницу. Операция, железка на пяти винтах (на рентгене зрелище — чудище зубастое! До сих пор во мне... — Я... «не без железа... леди»?).
В палате нас четверо. Разговоры о том о сем. И о работе. И вдруг узнаю, что одна из нас работает... в Военно-историческом архиве! Вот тут и возникла мысль: а не обратиться ли мне именно туда?
Так и сделала (это было 9 лет назад). Написала запрос. В нем (подсказали) обязательно должна была быть фраза: — «Готова оплатить» (рынок, господа-товарищи). И что же? Через 3 месяца пришел ответ на двух страницах за подписью и ныне здравствующего (пусть будет и присно) директора Архива Ирины Олеговны Гаркуши. Вот он с небольшим сокращением.