Кто-то из пассажиров переправил одно слово, и вышло так:
Из окна троллейбуса Степанов замечал, что изменилось с предыдущего отпуска. Вместо села Пионерское — село Пiонерьске. Зато над самозахватным поселком у перевала гордо красовалась вывеска:
И тут же, словно в напоминание, огромная реклама над шоссе:
На картине было изображено фиолетовое небо, Полярная звезда, один из лучей которой под азимутом в 40° указывал на водку «Полярная». Но вернемся на курорт Стольного града. Стояли двадцатые дни мая, и окунались немногие. Устойчивость к холоду у Степанова укрепилась еще с Зимней школы в Репино. Лыжня к Финскому заливу шла через небывалые заносы, то и дело теряясь в метели. Наконец показался легкомысленный заснеженный стеклянный павильон с приклеенным объявлением:
Степанов вышел из Днепра, к нему подплыла золотистая купальщица и спросила авторучку разгадывать кроссворд. Они нашли все ответы, затем сидели за столиком посреди лужайки, любуясь волшебными куполами за рекой, после шли по спальному району возле метро «Либидская», она взяла его под руку и все рассказывала, как раньше преподавала эстетику и получала международные грамоты, а теперь служит гувернанткой у новых украинцев и очень волнуется при заключении нового контракта, что в Москве была один раз с учителями, жили в гостинице «Россия» и что летом собрала с абрикоса, растущего во дворе, три ведра великолепных плодов.
Они стояли у этого чудо-дерева, наутро ему нужно было уезжать, разговор плавно стал затихать, а потом она сказала: «Я не могу тебя пригласить, у меня дома сын». И сейчас Степанов подумал, что непременно позвонит Олесе узнать, как дела под оранжевым солнцем, а сейчас нужно сосредоточиться на неотложных делах. Завтра — пикет против точечной застройки, нападать на который «Волго-Дон-строй» нанимал гастарбайтеров. И это при том, что на каждой демонстрации светился плакат:
Милиция тоже не церемонилась, хотя и она не была чужда литературного творчества: «Здравницы в честь Бен-Ладена. Оскорбления в честь президента» — из протокола задержания на манифестации антиглобалистов. Но были времена и покруче. 1 мая 1993 года со стороны ОМОНа в густую толпу, зажатую между двумя линиями грузовиков за Калужской заставой, прилетел кусок облицовочного базальта. Он попал в затылок студента, стоявшего в нескольких шагах. Тот молча рухнул и только беззвучно что-то говорил.
3 октября Степанов прошел сквозь спираль Бруно, что оказалось на удивление легко, несмотря на конвенцию ООН, а может, у создателей концлагеря еще не было нужного опыта, и в числе сотен тысяч других Ивановых, Петровых, Сидоровых побежал к Дому Советов. Навстречу, по гранитной балюстраде, на которую сейчас выруливают «Мерседесы», шла женщина с кастрюлей. «Как долго мы вас ждали», — сказала она. Ожидание и впрямь затянулось.
2009 г.
Нина Майорова
КТО ВИНОВАТ?
(памфлет)
Киев. Майдан. Февраль 2014 года. Смерть. Идут фашисты и толпа подхватывает их лозунги: «Евреев и москалей на кол!». Бьют людей, которые их не поддерживают, витрины... Кровь, осколки, пожары. Крушат все, что было построено уже после войны 1941-1945 годов. Крушат памятники. Что дальше?
Но не вспомним ли мы, дорогие мои, как совсем недавно подобное было и в России, в Москве. Сброшен под радостные крики толпы памятник Ф.Э. Дзержинскому в центре нашей столицы. Бесконечные передачи о необходимости выбросить тело В.И. Ленина из Мавзолея, который теперь тщательно маскируется во время праздничных парадов и демонстраций. А еще раньше и тайный вынос из Мавзолея, и захоронение тела И.В. Сталина. Как пугают наших демократов (кто-то их назвал тогда «дерьмократами») даже мумии наших вождей. Забыть историю — вот их желание и цель. Тогда легче управлять толпой. Кто послушал в те годы мнение народа, высказанное на референдуме, за сохранение Союза? Никто.
Я приведу тут несколько анекдотов прошлых лет, как их помню.