1. Внук спрашивает у бабушки: Бабушка-бабушка, Ленин хороший? — Хороший, внучек, хороший. — А Сталин плохой? — Плохой, внучек, плохой. — А Хрущев? — Вот умрет, тогда узнаем...
2. Пришел Хрущев к власти и нашел прощальное письмо Сталина, в котором значилось, что он дает наказ будущему правителю: «В правом кармане моего мундира возьми записку, если дела у тебя пойдут плохо, а в левом, если все будет хорошо». Настали тяжелые времена для Хрущева. Достал он записку из правого кармана мундира Сталина и прочитал: «Вали все на меня». — Он так и сделал. Пошли дела у Хрущева в гору. Заинтересовался он, а что за записка в левом кармане? — Достал. А там коротко сказано: «Делай, как я». Он так и делал... Кстати, это Хрущев подарил Крым Украине.
После Хрущева долгие годы правил страной Л.И. Брежнев. Отчетливо помню такую картину по телевизору, как Хрущев приветствует одного из космонавтов в связи с удачным запуском, а Брежнев вырывает у него телефонную трубку из рук. Хрущев так и говорит космонавту, что Брежнев вырывает у него трубку, и передает трубку Брежневу, и тот также поздравляет его с удачным запуском. А вскоре, чуть ли не на следующий день, Хрущева отстранили от должности, и по возвращении из космоса приветствовал космонавта уже Л.И. Брежнев. Все радовались молодому энергичному и даже красивому руководителю компартии и страны.
После смерти Леонида Ильича Брежнева уже недолго, из-за состояния здоровья, управляли страной Юрий Владимирович Андропов и Константин Устинович Черненко. Затем Михаил Сергеевич Горбачев — первый секретарь ЦК КПСС (Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза), который недавно признался (сама слышала по телевизору), что он сам уже не верил в коммунизм и предал его идеалы. Это, конечно, не дословно, но суть в этом. М.С. Горбачева сверг Б.Н. Ельцин (царь Борис). И каждый из них внес свою лепту в развал Союза. Это ли не переворот? Б. Ельцин, будучи руководителем Компартии, сам развалил ее. Ура! Хватай власти, денег и прочих богатств, принадлежавших прежде народу, кто сколько сможет. И началась у некоторых веселая жизнь: грабежи, убийства — все можно. Воровство богатств страны всесильными нашего мира — пожалуйста. Им все можно. А кто пытался вступиться за народ и сохранить страну и крепкую армию, того убрать, как генерала Рохлина.
Отсюда развал сельского хозяйства, промышленности. Я знаю хороших инженеров, работавших на космос, которые, потеряв работу, стали чуть ли не сторожами у богатеев.
А очернение таких героев Великой Отечественной войны, как Зоя Космодемьянская, Виктор Талалихин, двадцать восемь панфиловцев и т. д. Какая тут идеология? Если в России это все произошло, то и на Украине это аукнулось...
Слава Богу, что хоть Крым в который раз отстояли! Что же делать? Больше слушайтесь Америки, господа, и у вас все будет хорошо. А народ? Какой народ? — Как-нибудь выживет. Не впервой.
ДВЕ ВСТРЕЧИ
Недавно был юбилей Людмилы Зыкиной, людям милой. Мой папа очень любил ее слушать. Но у меня не столь приятные впечатления от встречи с ней. А было так. Мы были комсомольцами. Я тогда работала во ВНИИ зерна и продуктов его переработки. Кстати, когда я пришла туда впервые, то я неправильно прочитала аббревиатуру как ВНИЗ и подумала, почему вниз. Но дело не в этом. Нас, комсомольцев, послали на встречу с молодыми французами в какой-то Дом культуры, которые в Москве были проездом. Я, наслышанная, что у французов мода самая изысканная, решила перед встречей съездить домой переодеться — французы все-таки. И, конечно, к началу встречи я опоздала. Двери дворца были заперты, и я стояла и думала, что же делать мне дальше. Вдруг подъехала машина и из нее вышла невысокая, довольно полная женщина, нарядно одетая. И я в ней узнаю известную певицу — это была Л. Зыкина. Я обрадовалась, поняв, что ей сейчас откроют дверь, я подошла к ней с просьбой пройти вместе с ней. Она равнодушно прошла мимо меня и вошла в дверь, а меня не пропустили, так как она не сказала за меня и слова вахтеру. Мне было сказано — ждать перерыва. После первого отделения во время перерыва меня впустили. Каково же было мое удивление, когда я увидела французов, сидящих в зале. Они все были в дорожной одежде — в рваных, теперь модных джинсах, в простых рубахах и в грубых свитерах, завязанных на шее рукавами. Зачем я только наряжалась в красивое платье и из-за этого не увидела концерт? Во втором же отделении были только торжественные речи о дружбе между народами. Французский я не знала и не могла поговорить с сидящими рядом молодыми французами. Но горечь от разочарования этой встречи осталась.