Было еще два случая, когда папа мог погибнуть, но оба раза, как говорят, Бог миловал. Один раз его вызвали из землянки к начальству, а когда вернулся — землянки уже не было. В другой раз его вызвали из госпиталя к начальству на доклад, а вернувшись, он его не увидел — разбомбили.
Как-то вскоре после войны в квартире на Большой Дорогомиловской раздался ночной звонок. Виктор — мой брат — открыл дверь. Перед ним стояли три здоровенных мужика, которые, увидев несколько офицерских шинелей на вешалке, поспешили удалиться, сказав, что они ошиблись адресом. Это было время, когда зверствовала банда «Черная кошка» — вспомните фильм по произведению братьев Вайнеров «Место встречи изменить нельзя». Брату повезло, поскольку дома кроме него никого не было, — его спасли шинели. А мы, ребятня, где-то прослышав про эту банду, пугали друг друга во дворе страшными историями про черную кошку.
Когда я уже работала в Министерстве стенографисткой-машинисткой, как-то поздним вечером в 21 или в 22 часа за мной заехала машина якобы для стенографирования на совещании в Министерстве. Родители меня не отпустили, и я до сих пор не знаю, было ли там совещание или меня просто кто-то хотел похитить.
Во время моего отпуска, проведенного в Пицунде, было много экскурсий морских и автобусных. Помимо самих экскурсий нам давали время для посещения местных магазинчиков. Не помню точно, где это было, может быть, и в Сухуми — врать не буду. Но меня поразило внимание ко мне продавцов, какого нигде и никогда я больше не встречала: из торгового зала они пригласили меня в служебное помещение на склад, где я могла выбрать себе понравившийся мне вельветовый халат, — в Москве таких халатов тогда не было.
Когда мы уже вернулись из эвакуации, мама часто усаживала нас за обеденный стол перебирать гречневую крупу, обещая лучшим какую-нибудь награду: конфетку или печенье. «А как вы узнаете, кто лучше работает?» — спросила Галя. Тогда мама, не задумываясь, ответила: «А у кого больше мусора будет». Тут уж было не до переборки крупы, а борьба за кучки выбранного сора.
Как жаль, что я так мало знаю о жизни моих родных...
ОПЯТЬ ПРО ПЕНЗУ
Мы, трое трехлетних девчат, выловили из бочки с водой, что стояла возле дома на случай пожара, несколько рыбок, выпущенных туда мальчишками-рыболовами. Рыбки, конечно же, плавали уже вверх брюхом, иначе бы мы их не поймали. С уловом мы побежали домой. Почему-то никого из взрослых дома не было. У нас еще с довоенного времени были детские маленькие, но настоящие чугунные сковородочки (потом они где-то затерялись). Мы достали, встав на стул, с подвешенной на кухне полки сливочное масло соседки и поджарили выловленную нами рыбку, конечно, невыпотрошив и не очистив от чешуи и не прожарив. Но все равно было очень вкусно. А после этого мы все заболели дизентерией. Врач взяла на себя ответственность и оставила нас лечиться дома, выписав лекарство, которое давали и при воспалении легких, и поставив всем троим такой диагноз.
Как-то мама гуляла с нами. Вдруг одна из женщин стала ее уговаривать отдать ей Таню — уж очень она ей понравилась, а своих детей у нее не было. Она-де ни в чем не будет нуждаться, а вам ведь с тремя трудно. Мама, конечно, ей отказала, ведь близнецов нельзя разлучать, а кроме того, говорит, что я скажу брату — их отцу. Вот какие бывают дела...
МОИ КОМАНДИРОВКИ
Работая во ВНИИ, мне часто приходилось бывать в командировках. Сначала меня эти командировки пугали, но освоившись, стала в свободное от работы время ходить по музеям, по городу, рассматривая старинные дома, иногда бывала и на экскурсиях. Но дважды я навестила своих однокурсников. Это были Саша Серов и Рая Перевертунова.
Когда я была в командировке в Ростове-на-Дону, я навестила Сашу, найдя его через справочное бюро. Он работал экономистом на обувной фабрике. Тогда трудно было достать красивую обувь, и я рассчитывала через Сашу достать таковую. Но то ли у него не было такой возможности, а может быть, их фабрика выпускала не очень красивую или недоброкачественную обувь, но в Ростове мне не удалось приобрести обувь.
Саша жил в частном секторе, снимая комнату у хозяйки. Наверное поэтому он предложил мне пойти в ресторан. Мы там с ним посидели, выпили, закусили, потанцевали. Забыла сказать, что Саша был инвалидом с детства. Говорили, что у него горб, но я этого не замечала — просто он был много ниже ростом всех нас, а так он был хорошим человеком и неплохо учился. Вдруг он стал вспоминать такие случаи из нашей студенческой жизни, о которых я не помнила. Как же избирательна человеческая память. Только тогда я поняла, что раз он помнит такие мелочи, значит, он был в меня влюблен. Я же всех мальчишек с курса считала просто друзьями. Было, правда, два парня, которые мне нравились, но я не показывала виду, боясь, что меня засмеют, а я была гордою.