Точно не знаю или не помню, в каком году, в 1962 или позже, наш Московский государственный экономический институт слили с Плешкой, так почему-то сокращенно называли МИНХ — Московский институт народного хозяйства им. Г.В. Плеханова. Наш институт стал четвертым корпусом МИНХа, а на физкультуру мы ходили в первый — основной корпус, где были и раздевалки, и большой физкультурный зал. Однажды нас там обворовали. У меня украли только что подаренный мне на день рождения небольшой чемоданчик, в который как раз умещались книги и физкультурные принадлежности. Кстати, туда я сложила и наиболее дорогие для меня вещи: шелковую красивую кофточку, новые красивые перчатки, юбку и колготки, так что домой мне пришлось ехать в другой конец города в спортивной одежде. Вместе с чемоданом и вещами у меня стащили мой студенческий билет и кошелек с деньгами. Вещи пропали из раздевалки, пока мы занимались в спортзале. Вещи пропали у многих студентов, не только у меня. Вызвали милицию, а милиционеры только посмеялись: «Хоть бы всех вас тут растащили». Конечно же, ничего не нашли, а может быть и не захотели искать. Всем пострадавшим от имени ректората выдали по 80 рублей, хотя вещей у меня пропало на большую сумму. Особенно неприятно было то, что мне казалось, что вором мог быть кто-то из своих студентов, и он меня узнает по фото в студенческом, проходя мимо, а я его нет.
Я тогда была наивной, считая, что коммунистом может быть только идеальный человек в прямом смысле этого слова, а кроме того, мне не нравились некоторые поступки Н.С. Хрущева, и я отказалась от предложения Бориса (Басана Корякина) дать мне характеристику для вступления в партию.
Еще я не поверила одному студенту, что его избили в милиции и даже отобрали деньги. Как такое может быть? Хотя уже в 90‑е годы ХХ столетия мои знакомые столкнулись с тем, что их родственник был избит в милиции так, что не мог ходить, хотя побоев не было видно, и вскоре умер. И все из-за комнаты в коммуналке.
В институте, когда я еще училась на младших курсах, произошел такой трагический случай — повесилась скромная девушка, кажется, из Кишинева. Все можно было бы свалить на проблемы с головой или на душевное расстройство. Но здесь вина и соседок по комнате общежития, которые только смеялись, когда та спрашивала, как можно отравиться, а потому них на виду плела шнур, на котором и повесилась. Вот что значит равнодушие к ближнему...
Помню, как все мы радовались событиям на Кубе, — в нашем социалистическом «полку» прибыло. Институт ждал приезда Фиделя Кастро в Москву и к нам в институт. Но вместо Фиделя Кастро на встречу со студентами приехал его представитель. Наши дагестанцы вручили ему для передачи Ф. Кастро красивый кинжал в красивых ножнах, возможно, из Кубачей.
Когда же незадолго до окончания института я побывала в общежитии у наших «южан», я была удивлена такими их высказываниями, как то, что В.И. Ленин придумал формулу «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны», а мы за коммунизм без советской власти, т. е. только за электрификацию. И еще, что если бы южные республики отделились от Союза и России, то уже давно бы построили коммунизм. Я была в гостях, и хоть меня поразили эти высказывания, промолчала. А сейчас вот нет ни советской власти, ни газификации, ни электрификации, ни сносного водоснабжения в стране. Живем по старинке плюс засоряем окружающее нас пространство, саму природу и, кажется, нет выхода из этого порочного круга.
Как-то в институте прошли слухи, просочившиеся с закрытого партсобрания, что двое наших студентов-старшекурсников задержаны милицией возле памятника В. Маяковскому, где собирались диссиденты, выступающие против существующего строя. Один из них был Слава Сенчагов, у которого был покровитель — его отец, который за него поручился. Слава удачно окончил институт, а в дальнейшем успешно защитил докторскую диссертацию. А второй парень был из простой крестьянской семьи, говорят, очень умный, но у него не было защитника, и его отчислили из института за антисоветскую агитацию. Но это все тщательно скрывалось от студентов.
Вместе со всеми студентами ходила на майскую и ноябрьскую демонстрации. Наш институт проходил близко к трибунам, и мы могли видеть руководство нашей страны.