«Не просто так хозяйка помянула гениального скрипача! — рассуждали игроки за чашечкой турецкого кофе, — как известно, Паганини любил хороший кофе, открыл собственное казино, и помогала ему в этом нечистая сила!» Впрочем, Петербург не Испания времен инквизиции и к нечистой силе горожане относились спокойно, считая, что церквей и молитв в городе вполне достаточно. По крайней мере, ловить и сжигать заезжих хорошеньких ведьм здесь было не принято со времен основания города.
Поговаривали, что своим дьявольским талантом, а может, еще кое-чем она растопила лед в душах городских властей... Но это были всего лишь слухи!
Глава 1
Я был рожден для несбыточной любви, а случаю угодно было услужить мне тем, чего я вовсе не желал.
Вторую скрипку в оркестре Мариинского театра играл посредственный скрипач Виктор Верстовски. Вечно попадались ему такие партии, что выкинь их из произведения — хуже не будет! Музыканты поговаривали, что свою должность он купил у администрации театра, но не деньгами, а чем-то другим, дурно попахивающим! Дальше слухов дело не шло, но почему-то все женщины в театре презирали бездарного выскочку. Да и вообще по жизни не везло Виктору с женщинами. При этом он вполне мог сойти за столичного ловеласа: бледный, как мел, изящный, как античная статуя, с красиво вылепленными руками, глаза у него были большие, серо-голубые. Казалось, в них отражается серое петербургское небо, но эти глаза не добавляли ему привлекательности, а наоборот! Черные волосы, обильно вившиеся, спадали на высокий лоб. «Венгерская выскочка, потомок Дракулы, причем худший из всех потомков!» — судачили балерины за чашечкой кофе.
«Ни за какие деньги с ним с постель не лягу! — вторила им пышнотелая буфетчица. — Того и гляди эта бледная немочь всю кровь выпьет!»
То, что в горячих объятиях буфетчицы побывал чуть ли не весь театр, знали все, и к ее авторитетному мнению прислушивались. Так или иначе — но в театре Виктора окружала стена презрения, и только Ростик, театральный декоратор и собутыльник, считал себя его другом. Надо сказать, Ростик был полной противоположностью Виктора: круглое лицо, рыжие волосы, рыжие усы и зеленые сальные глаза придавали ему сходство с оборжавшимся сметаной котом.
Виктор был человеком не злобным и мечтательным. На коллег по цеху зла не таил, предпочитая обществу книги. Как-то раз Виктор прочитал роман Бальзака «Шагреневая кожа». Книга настолько потрясла его, что Ростика, единственного друга, про себя он называл по-бальзаковски Ростиньяком.
«Попадись мне служитель тьмы, я бы сумел заключить договор на более выгодных условиях!» — думал он, выпив рюмочку абсента и перечитывая сцену получения шагреневой кожи.
«Условия диктует не тот, кто получает товар!» — улыбнулось ему изображение продавца из антикварной лавки.
«После абсента и не такое покажется!» — Виктор захлопнул книгу и швырнул ее в угол.
Глава 2
Как-то Ростик предложил заглянуть в «Казино Паганини», потому что Виктор еще не облагодетельствовал посещением это заведение.
— Делать мне особенно нечего, но до выдачи жалованья три дня! Денег кот наплакал! — Виктор был не против казино, танцев и выпивки.
— Есть способ играть и не проигрывать! — поделился секретом Ростик. — Останемся при своих и напьемся за счет заведения! У тебя есть костюм?
Сам Ростик одевался так же ярко и неожиданно, как и герои его неплохих рисунков и картин. Трудился Ростик театральным декоратором, но воображал себя гениальным художником.
Тут уже грех было не согласиться. Впрочем, в честь похода в казино на Ростике красовался костюм не первой свежести, но вполне приличный.
«Черт бы побрал эту погоду! Выходили из дома — на небе ни тучки!» — Виктор чувствовал, как струи дождя льются ему за ворот. У Ростика был плащ, но сапоги прохудились и носки противно хлюпали. Он вытирал покрасневший мокрый нос рукой, поминая недобрым словом Петербург и его переменчивую, как женщина, погоду.
— Ничего, — говорил он, — придем, выпьем по рюмке и согреемся!
Когда промокшие друзья подошли к заветной двери, Ростик восторженно завопил: