— Я читал об этом в интернете, — сказал Коля — Но друзей не бросают, когда страшно. А Илье страшно. И мама его все время плачет.
— И ты продолжаешь общаться с этим пацаненком? — не спеша отламывая кусок хлеба, спросил отец.
— Да. Я дорожу нашей дружбой! Когда его положат в больницу, то буду его там навещать.
— Сынок, туберкулез заразная болезнь, — подвигая стул и садясь напротив, сказала мама. — Мы тебя очень любим и не хотим потерять. Ты ведь у нас единственный мальчик.
— Вы хотите запретить мне встречаться с Ильёй? — От волнения Коля аж задрожал.
— По-хорошему, надо бы! — громыхнул отец.
— А смысл? — развела руками мама. — Они же столько общались... Да и чего после драки кулаками махать?
— Ну, так кто ж знал? — пробасил отец.
Коля напряженно наблюдал за родителями. Неужели они его не поддержат, не поймут, и он станет одним из тех трусов, которых он побил сегодня в школе? Нет, этого никогда не будет!
— Мы вот что сделаем, — задумчиво сказала мама, посмотрев на сына. — Завтра с утра сходим к врачу: пусть проверит и выпишет таблетки для профилактики. Наша соседка по старой квартире пила такие, когда ее муж заболел туберкулезом, и ничего, Бог миловал. А потом я испеку пирог с курицей и отнесем Илюшке, попросим его маму не плакать!
— То есть вы не будете запрещать мне дружить с Илюхой? — улыбнулся Коля.
— Только если ты будешь следовать инструкциям доктора! — строго сказала мама.
— Спасибо! — Коля бросился к матери и крепко обнял ее за шею, не замечая, что в ее глазах дрожат слезы. — Вы лучшие родители на свете!
Отец отвернулся к окну и сделал вид, что смотрит на птицу, сидящую на ветке. Он часто-часто моргал, чтобы скрыть слезы.
Мальчики сидели в саду, который находился неподалеку от больницы. Май был в самом разгаре, солнце уже не только светило, но уже и грело. Илюха за обе щеки уминал пирог, присланный Колиной мамой. На этот раз он был с грибами. За последнее время он прибавил в весе и его щеки приобрели здоровый румянец.
— Сегодня после обхода доктор сказала, что у меня хорошие прогнозы, — довольно сообщил Илья. — Я быстро иду на поправку. Как сам? Что нового в школе?
— Врач сказал, что я здоров и выписал таблетки для профилактики. От них жутко чешется голова, но мама заставляет пить. В школе все так же. Вообще ничего не меняется. Зыков — такой же задира и драчун, Карякин облил стул учителя клеем и тем самым сорвал урок. Ах, да... Совсем забыл... — Коля вытащил из сумки толстую книгу о Гарри Потере и протянул ее другу. — Каспийская тебе просила передать.
— Ух ты! — торопливо вытирая руки о штаны, с восторгом воскликнул Илья. — Я только вчера писал ей Вконтакте, что хотел прочитать эту книгу. Она классная девчонка, хотя я всегда думал, что мегера.
— Ну, выглядит она именно так, — хихикнул Коля.
Он не стал рассказывать другу, что в классе от него все отвернулись, что с Каспийской они общаются только вне школы, а в классе она ведет себя холодно и надменно, словно его и не существует... Разве это все имеет значение, когда у него самые замечательные родители и лучший на свете друг? Что ему еще желать? Коля закрыл глаза и подставил лицо солнцу.
Юрий Пейсахович
ЗВОНОК В ПРОШЛОЕ
...Он бездумно шел за ней следом, боялся и догнать ее, и отстать. Она остановилась, повернулась, внимательно посмотрела ему в глаза и спросила тихо в упор: «Да или нет?»
«Да!» — с готовностью сказал он, хоть и не знал, о чем она спросила...
Она оказалась его женщиной, а он ее мужчиной. В этом не было никаких сомнений — так идеально сочетались их тела и души друг с другом. Даже когда они складывались в единое пульсирующее тело, когда дышали одним дыханием, исходили одной сладостной мукой и вместе теряли рассудок до полного уподобления всем тварям Господним — даже в эти минуты он ощущал в ее теле какую-то дополнительную заботу о нем, не сексуальную, а тихую, деликатную — совсем как тогда, когда она впервые прикоснулась к нему своими прохладно-теплыми пальцами. Эти ощущения вызывали в нем такую же заботливую нежность к ней и прилив новых сил буквально через минуту после того, как, казалось бы, вся мужская сила уже ушла из него, из его тела, тоже отлетевшего в невесомость. Но дело было не в сексе, хотя и в сексе тоже — что говорить!
Два обстоятельства портили их роман. Первое — любить друг друга вот так, в постели, они могли только раз в неделю, да и то лишь ограниченное время днем. Второе — его предстоящий отъезд. И расписаться у них не было возможности. Они были вместе и не могли оторваться друг от друга. Им обоим казалось, что они шли к этой встрече всю жизнь. Мужчины и женщины, которые до этой встречи были в их жизни, казались им теперь забытыми и ушедшими в невозвратное прошлое тенями. И только здесь и сейчас они достигли того, к чему подсознательно стремились, находя в ласках друг друга не испытанное ранее чувство глубокого удовлетворения и полное единение душ и тел.