Выбрать главу

– Слушайте же! Или моя Роза кушает деликатные кушанья, потому что в деликатных кушаньях нет камней? Так об этом нечего разговаривать. Что еще? У Розы сердце начало сильнее колотиться в груди. Пусть будет так! И почему нет, спрошу у вас? У вас не колотится? Или, слава Богу, у нас нет погромов? А если вы еще будете дураками и спросите, здоровы ли ноги у моей Розы, а я вам отвечу, то вы лучше меня будете знать, как чувствует себя моя Роза. Ноги у нее распухли… Почему? Вот этого я не понимаю. Должен человек ходить, почему пухнут ноги? Должен он лежать, – не давайте ему ног… Весь вопрос в двух словах: да или нет.

– Я не вижу, чтобы вы были веселы, – грустно отозвалась Хова.

– А если я скажу вам, – сатирически ответил Лейзер, – что весел или не весел, то уже на нас посыплется добро?.. Вылечатся все печени, сердца перестанут быстро колотиться, и сгинет наше маленькое еврейское горе…

– Вот это вы хорошо сказали, – опять отозвался Вейц, тыкая кулаками вверх.

– Я еще лучше скажу, – круто оборвал его Лейзер. – Здесь наше маленькое еврейское горе никогда не излечится, и потому отсюда надо бежать.

– Говорите же, говорите, дорогой Лейзер, – задыхаясь от волнения, заговорил Коган, с быстротой молнии застегивая и расстегивая жилетку.

– Говорите, – попросила и Хова. – У вас можно учиться. Вы не то, что мой дурак. Когда он говорит, – я пугаюсь… Он говорит неясно и… страшно.

– Пусть будет так, – уныло ответил Коган, – но деньги я приношу, когда зарабатываю? Но муж хороший?.. Не пью, в карты не играю. А убежать, как все, со всеми, разве не могу? Я, может быть, могу побежать первым, если нужно будет.

– Ты бы замолчал, – со страданием крикнула Хова, закрыв уши руками. – К чему тебе говорить? Лейзер, значит, нужно таки бежать? Скажи правду. Все говорят, все уезжают… Но вы скажите.

– Ага, – вырвалось у Лейзера. – Это увлекает всех: там и здесь! Слышите: там и здесь! Кто мы? – Он стал быстро загибать пальцы, начав с мизинца. – Бедные, немощные, проклятые, голодные и… в земле! Уже пять качеств. Пойдем дальше… Миллионы детей, миллионы болезней, миллионы забот, миллионы погромов и… Россия. Еще пять качеств. А еще пять тысяч раз по пять я не насчитаю? Ага! И после всего… Россия? Что значит Россия? Россия значит страна, где режут евреев. Не мучьте своей головы вопросом: почему? Что? Образованный народ, нежный народ? Татары, татары, и татары!.. Нет, нет, – нет, не рассказывайте нам сказок, что если уже начали резать евреев, то это предвещает добро для всех. Резали, режут и будут резать, как овец. Спросите же – кого? Евреев! Может быть, думаете вот таких только маленьких бедных? Всех! Спрашивается, что должны делать евреи? Это мы знаем. А что должен сказать такой, как вы, Коган, или как вы, Вейц, или как я, Лейзер? Ну, что? Что?

– Я знаю, – отозвался Вейц.

– Все вы знаете, – рассердился Лейзер. – Я вам скажу, что. А ну-ка, – должен сказать я, – Лейзер, больная жена и деточки, покажите, как вы убежите из России…

– Прекрасно, – крикнул Коган.

– Ну, сделай и ты прекрасно, как Лейзер, – загорелась Хова. – Дурак ты! Садись. И зачем ты по комнате бегаешь? И оставь жилетку. Ты уже все пуговицы оборвал на ней… А куда вы едете, Лейзер?

– Что значит куда? – удивился Лейзер. – Разве есть два места, куда можно было бы уехать? Прямо в Америку. Пусть будет не прямо, но в Америку. Стойте, не шумите… Спрашивается, кто я, Лейзер, здесь? Ответ: Собака! Две собаки! Еще кто? Паршивый жид, которого всякий может бить, грабить и всё другое, что вы сами уже знаете. А там? Знаете? Ну, скажите, если знаете.

– Я знаю, – отозвался Вейц.

– Молчите, Вейц, – шепнула Хова.

– Там я, – торжественно сказал Лейзер, – янки! Не Лейзер, а янки Елеазар. Вот кто я там. Янки Елеазар! Я иду по улице со своей женой и деточками… Идет янки Елеазар в Америке со своей женой и деточками и… никого, никого не боится!..

– Будь у меня деньги, – крикнул Коган, – завтра моей ноги не было бы в России.

– Нет, нет, – заволновалась Хова, испугавшись его порыва. – Я сама об этом подумаю. Ты не вмешивайся. Тебя ведь нужно бояться. Вот ты загоришься и вот тухнешь. Вдруг ты вздумал портным сделаться… Помнишь? Вдруг ты вздумал лошадьми торговать…

Она стала рассказывать о подвигах Когана, и он будто слушал интересную сказку о ком-то, пожирал ее глазами, кивал головой и смеялся, как ребенок, когда она вспомнила, что однажды он решил сделаться извозчиком…

Но в голове его уже плыли соблазнительные картины отъезда из России.

– Подожди, подожди, – крикнул он. – Что-то рождается в моей голове. Как сказал Лейзер? Янки Елеазар? А меня как будут звать там? Янки Коган? Говорю вам, что я еду… За имя янки – готов отдать свою жизнь. Завтра иду в город. Нахожу кошелек с деньгами. Завтра иду в город. Является сотня дел. Не мешай мне, Хова… Слушайте…