Кто-то роняет пластиковый стаканчик в другом конце обеденного зала, и дальше все как в замедленной съемке.
Словно у шарнирного клоуна на ярмарке, моя голова сама по себе поворачивается к упомянутому столу мафии. Минни и анимы тоже следуют за звуком.
Мы видим, как вся кровь отливает от красивого лица Дикаря, и он становится белым, как гипсокартон. Его зрачки расширяются, полностью закрывая каре-зеленые радужки, охватывая меня взглядом с головы до бедер. Пустая рука застыла в воздухе, словно он делал глоток из своего стакана и уронил его по дороге.
В этот момент Коса, чьи серебристые волосы сверкают в утреннем свете подобно чистым звездам, поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на меня. И когда его взгляд фокусируется на мне, льдисто-голубые глаза тоже поглощаются зрачками.
Минни нервно хихикает себе под нос, но я не могу перестать смотреть на своих суженых. Вся комната, включая бормочущую гиену, исчезает, пока не остаемся только мы вчетвером.
Ксандер поворачивается, чтобы тоже взглянуть на меня, раздув ноздри и склонив голову, словно пытаясь к чему-то прислушаться. Не знаю, как много он может «видеть», но он знает, что что-то происходит.
Логическая часть меня помнит, что я пришла сюда, чтобы кое-что доказать. Эти ублюдки пытались похитить меня, а Дикарь угрожал Минни.
Я принимаю волевое решение отвернуться от них и развернуться всем телом к гиене. Чары рассеяны, и я чувствую себя так, словно вынырнула со дна бездны.
— Ты сказал «вечеринка»? — спрашиваю я дерзким тоном, выставляя бедро. Моя тетя Шарлотта была бы так горда.
Гиена проводит рукой по своим маслянистым черным волосам, останавливая взгляд на моем декольте, и кивает.
— Да, я говорил…
Но я не слышу его, потому что прямо в меня брошено телепатическое копье, и голос Дикаря бьет по мозгу.
— Избавься от него, Регина, или, клянусь, его кишки будут у меня в зубах через пять ебаных секунд.
Сердце колотится о ребра, когда я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дикаря. Его зубы настолько стиснуты, что я удивляюсь, как он не раздробил их в порошок. Коса смотрит на меня хищным взглядом и даже не моргает. Клянусь, я вижу, как в нем шевелится акула.
— Пять. Четыре. — Обратный отсчет Дикаря похож на низкий, угрожающий гул.
Подождите, он серьезно?
— Три.
О черт, он серьезно.
Как бы мне ни хотелось утереть ему нос, я не могу позволить этому парню умереть из-за меня. Это будет вторая гиена за два месяца, и я не могу допустить, чтобы на моих руках была новая кровь.
— Пока! — говорю я все еще болтающему гиене, хватаю его за плечи, разворачиваю и отталкиваю прочь. Его друзья начинают хохотать, когда он возвращается к своему столику, в смущении понурив голову.
— Хорошая девочка, — говорит Дикарь. — Но ты прикасалась к нему. Теперь Ксандеру придется выжечь тебя с его кожи.
— Нет, — громко выдыхаю я.
Окружившие меня анимы в замешательстве переводят взгляд с меня на моих суженых. Рука Минни взлетает ко рту.
Но Дикарь медленно кивает, затем берет свой стейк и продолжает есть. Коса, однако, продолжает смотреть на меня.
— Черт возьми, это страшно, — бормочет Сабрина.
Коннор толкает ее в плечо:
— Давайте убираться отсюда к чертовой матери, анимы.
— Ни слова больше. — Ракель хватает Минни и Стейси за руки и тащит к выходу вместе с остальными.
Я спешу за ними, чувствуя на себе взгляды. У нас за спиной раздается несколько ехидных перешептываний, но я даже не слышу их, потому что мрачный голос Дикаря все еще звучит у меня в голове.
Глава 38
Дикарь
Какого хуя. Нет, какого хуя. Нет. Да. То есть, нет? Моя Регина — богиня, и я хочу накрыть это божественное тело, и засунуть свой член так глубоко в нее, что она начнет выкрикивать мое имя. Я хочу усадить ее к себе на колени и укусить за шею так сильно, что останется неизгладимый след, и каждый зверь в этой гребаной школе будет знать, кому она принадлежит.
— Успокойся, — раздраженно говорит Ксандер через нашу связь. — Кто-нибудь, скажите мне, что, черт возьми, произошло.
Я не… не могу ничего сказать, потому что слишком зациклен на заднице Аурелии, которая убегает из зала.
Подавляя желание ринуться за ней в погоню, я показываю Ксандеру мысленный образ наряда нашей Регины. Он замирает с вилкой у рта и удивленно вздыхает.
— Она выглядит потрясающе, — говорю я мысленно.