— И знаешь что? — кричит Дикарь, внезапно оборачиваясь и глядя на меня дикими и яростными глазами. — Я убью еще сотню гребаных тварей, чтобы избавиться от этой блядской ярости, которую я испытываю. Я не могу поверить, что ты пыталась убить нас, Лия!
Коса молча расхаживает позади брата, пока я в шоке смотрю на них. Я захлопываю свой разинутый рот, прежде чем закричать в ответ:
— Я не пыталась вас убить! Я бы никогда этого не сделала!
Все трое замирают, и Коса прекращает бороздить пространство, чтобы посмотреть на меня своими ледяными голубыми глазами.
Когда Коса просто смотрит на вас, это похоже на удар ножей для колки льда. А когда он вот так буравит вас взглядом? Ножи для колки льда проворачиваются в ране. Его взгляд холодный и расчетливый, но, черт возьми, он умудряется выглядеть горячо при этом.
Подумать только, я натянула спортивные штаны, чтобы прикрыть его голую задницу в том подземелье, а ведь он привык носить такую дорогую одежду. Мне стыдно, что я вообще пыталась.
Хватка Ксандера болезненно сжимается вокруг моих запястий.
— Змея не лжет, — огрызается он. — Но ты не можешь отрицать, что убегаешь от нас. И ты солгала, что не являешься нашей Региной.
Отвергать своих связанных судьбой — ужасное преступление. Среди нашего вида только истинное зло решилось бы разрушить что-то настолько священное.
Я сохраняю молчание… Пока Коса не приближается ко мне, напоминая самого дьявола в окутывающей его тьме. И тут я замечаю, что у него в руках.
Сверкающий отрезок обсидиановой цепи.
Ужас, глубоко укоренившийся в моем существе, сжимает меня в своем безумном кулаке.
— Нет! — я кричу, брыкаясь в хватке Ксандера, как ослица в стойле. — Ты не можешь это использовать!
Коса останавливает свое наступление, и это все, что мне нужно. Я обрушиваю на Ксандера силу своего щита, вкладывая в него каждую калорию, которую дал мне бургер. Дракон отшатывается, выпуская меня из рук, и я бегу. На ходу я накрываю мужчин тремя щитами, заключая их в пузыри моей силы, и они тут же бросаются на преграду.
— Я доберусь до тебя, Лия! — позади меня ревет Дикарь, молотя кулаками по щиту. — Ты, блядь, моя!
Мое сердце разлетается на куски от ярости в его голосе. Этот звук — песня, которую ни одна пара никогда не должна слышать.
— Тебе не спрятаться! — кричит Ксандер, обрушивая всю силу пылающего драконьего кулака на мой щит.
Я спотыкаюсь и кричу, когда боль пронзает мой мозг, и мне приходится опустить щит, удерживающий Ксандера.
Осколок страха пронзает мое сердце, когда Коса молча разрывает свое заточение, как лист бумаги, мгновенно освобождаясь.
С первобытным воплем Дикарь вылетает долю секунды спустя, и мне ничего не остается, кроме как обратиться в бегство. Принимаю форму орла, перья прорываются сквозь мою кожу, клюв вырывается изо рта, и я поднимаюсь в воздух в пять судорожных взмахов. Я отрываюсь от деревьев как раз в тот момент, когда самцы на земле штурмуют лес подо мной.
Пьянящий успех уносит меня все выше по ветру… пока могучий, гортанный рев не пронзает воздух.
В нашем мире есть только одно существо, способное издавать этот ужасающий звук, от которого волосы встают дыбом.
Я чувствую только ужас, когда ощущаю преследующий меня дикий и свирепый жар.
Перед лицом дракона я всего лишь жалкий голубь.
Глава 4
Аурелия
Сила Ксандера обрушивается на меня, как волна жара от лесного пожара, стена пылающей энергии заставляет меня зависнуть в воздухе.
Огромная тень проносится надо мной, как ракета, и я в панике ныряю в деревья. Лечу через лес, проносясь между стволами, пока мой разум лихорадочно соображает, как, вашу мать, мне сбежать от настоящего живого дракона.
Ксандер, должно быть, действительно в ярости, если потерял контроль и перекинулся. Совет Зверей устанавливает строгие правила относительно того, когда и как летают драконы. Ну, либо так, либо ему просто наплевать на правила.
Что-то в Ксандере подсказывает мне, что это последнее.
Мое маленькое орлиное сердце колотится, в голове пульсирует, и могу поклясться, что некоторые перья опалены. Я понятия не имею, где Коса и Дикарь, но они не могут быть далеко.
Пока я лечу, спасая свою жизнь, над моей головой раздается рев, сотрясающий сами частицы воздуха. Не знаю, насколько Ксандр сдерживает свою магию — или свою мораль, — потому что он вполне мог бы испепелить этот лес одним дыханием. Но в таком случае он бы оказался в настоящей звериной тюрьме или стал бы беглецом с выписанным ордером на уничтожение.